Когда Илона вернется, ничего не будет как прежде. И удастся ли сохранить свою личность — большой вопрос. А если Алиса — вообще временная сущность? Что-то типа дежурного, чтобы личность, потерявшая память, не ходила совсем уж пустой? И когда Илона займет свое место, Алиса просто рассеется…
— Мне страшно, — пробормотала она. — А может такое быть, что, когда я все вспомню, моя личность исчезнет? Или так и должно быть?
— Почему? — удивился Ландау. — Ничего никуда не исчезнет.
— Я стану Илоной. Она как будто воскреснет, — Алиса передернула плечами. — Мерзость…
Они стояли в конце коридора, у лифта. Лифт что-то долго не ехал. То ли его заняли другие постояльцы, то ли повредила очередная некротическая магия — не разобрать. Сейчас это казалось не важным и обыденным. Обычные ежедневные фокусы Некрополя. И не к такому привыкнешь.
— Вы и есть Илона. Никем другим вы не станете, — спокойно сказал Ландау. — Просто добавится часть воспоминаний.
— Пока я ничего не помню, я не она. Я просто знаю, что когда-то ею была, — упрямо повторила Алиса. — А когда вспомню, она воскреснет. Она будет смотреть на мир моими глазами и подсовывать мне свои мысли и свой опыт, понимаете? А мне не нужен ее опыт вместе с ее идиотскими мыслями! Что она вообще умного может подумать, если столько лет тащилась от Сулея?
— Тащилась, — задумчиво повторил Ландау, усмехаясь краешком губ. — Вы совершаете ту же ошибку, что и ведьмы, которые заставили вас вернуть Сулея. Только они безоглядно обожали прошлое, а вы его безоглядно ненавидите. Не стоит. Правда. Нет никакой отдельной Илоны, есть часть прошлого и память. Все это не сделает вас другим человеком.
— Сделает, — нахохлилась Алиса. Наконец донеслось громыхание поднимающегося лифта. — Надеюсь только, что не совсем другим. Сулей был прав. Иногда не нужно искать правду…
— Собираетесь отказаться от ритуала? — сощурился Ландау.
— Нет, — решительно ответила Алиса. — Я пообещала помощь, и я буду участвовать. Но уже не горю желанием превращаться в Илону.
— Да не превратитесь вы ни в какую Илону, — чуть раздраженно буркнул он и умолк. Наверное, надоело твердить одно и то же и слышать в ответ то же самое.
Что поделать, Алисе и самой надоело. Но опасения не собирались уходить лишь оттого, что кто-то несколько раз скажет об их беспочвенности. Она пыталась представить себе возвращение воспоминаний, слияние двух личностей и не могла. Это и было страшнее всего.
Впрочем, если подумать о грядущем ритуале, страх сразу превращался в крошечную пылинку на горизонте. Чтобы опасения сбылись или не сбылись, его нужно было сначала пережить.
Лифт раздвинул двери.
…На пути к центральной площади некротические волны не атаковали ни разу. Зато следы от их деятельности встречались на каждом пути. Выжженные, опустошенные участки тянулись узкими длинными полосами. Псевдоалтари раскидывали щупальца, как медузы, жалили беззащитное тело города и впрыскивали яд.
Больше всего почему-то пугали не сами мертвые участки, а их граница с живыми. Пустые провалы без стекол, слепо глядящие из растрескавшихся стен на уцелевшие дома, магазины и светящиеся окна.
Правда, светящихся окон становилось все меньше. Люди продолжали бежать, сами не зная куда. Бросались из стороны в сторону, но везде наталкивались лишь на новые мертвые зоны.
Центральная площадь была пустынной и заброшенной. Плиты, обычно расчищенные от снега и чисто выметенные, покрывали неровные снежные пятна, подтаявшие и вновь замерзшие. Пятна были серыми от пыли и грязи. Кое-где в них виднелись глубокие следы, но оставалось только догадываться, чьи ноги их оставили — и был ли это человек. Фонари не горели, не светила луна. Алисе все казалось, что она в глубоком темном лесу. И только когда лучи фар выхватывали из мрака остатки городского пейзажа, становилось ясно, что это столица.
Магазины и примыкающие к площади здания стояли пустые, темные. Ландау выключил фары и остановил машину в проулке, где она не просматривалась из окон отеля. Потом долго зачаровывал браслет Алисы, оплетая его слабо вспыхивающими и тут же гаснущими магическими паутинками. Часть паутинок не впитывалась в металл и растекалась по телу, проникая через кожу, казалось, до самых костей. Но это было не противно. Магия отдавала теплом и спокойствием. Защитные чары чувствовались совсем не так, как некротические, пропитавшие столицу настолько, что слились с ее магическим полем.