– Ну нет у них лыр! Понимаешь? Нет! Место такое! А если у кого-то и есть, кто станет отправлять последние лыры ПРАВИТЕЛЮ?! По мнению простого народа, у него самого их должно быть полно!
– Кому? Нет-нет-нет, я ведь не соглашалась быть тут правителем…
– А кто тебя спрашивает? Раз получаешь подарки тысячегорцев, значит именно им они тебя и считают. Читай «Историю Тысячегорья с древнейших времен»! Кстати, мой соавтор предполагал, что традиция отправлять гигантам дары восходит к тем временам, когда в обмен на еду и поделки у них покупали защиту… Впрочем, я не вполне согласен с этой трактовкой…
– …Ну какая от меня защита? От меня одни неприятности! И каждая идея – глупее другой! Я разбиваю свои корабли! Я наобещала всем с три короба! Дечиманкеле – лыр, тысячегорцам – настоящий флот… Я просто всех обманываю, выдавая мечты за действительность!
– Подумаешь, «наобещала с три короба»! Да я сто раз чего только всем не обещал! А как по-другому? Все правители так делают. Мечтают, обещают, обманывают. А дальше уж – как получится.
– Если не получается, они сбегают, – продолжила мысль Джен.
– И в этом мы тоже с тобой очень похожи, – заметил Лесис.
Коготь замер у стены. Убедительно изображая свое отсутствие, он весь обратился в слух.
– Но дело же вовсе не в том, получается или нет, – продолжил автор пятого тома, и с каждым его словом Коготь все больше сомневался, а был ли он прав, назвав того шарлатаном? – Важно другое: продолжаешь ли ты мечтать? О чем твои новые мечты? Пытаешься ли применить свой дар для их воплощения?
– Да какой у меня дар? – удивилась Джен.
– ГОВОРИТЬ С ТЫСЯЧЕГОРЬЕМ, – каким-то новым, странным голосом произнес Лесис, от звука которого и у Джен, и даже у Когтя шерстка на спине встала дыбом. – Оно тебя слушает. Превращает твои слова, да и просто мысли, в реальность. Ну не могла же ты этого не заметить?! В одном из томов «Истории Тысячегорья» это называется «речевое право». Поверь, оно дается очень немногим.
«Тук-тук-тук», – снова застучали дырявые деревяшки в ладонях Джен. «Тук-тук-тук».
– Сто. Унций. Лыр, – наконец произнесла она.
– Что? – не понял Лесис.
– Я говорю: «Сто унций лыр», – повторила Джен и обвела лапой комнату. – Видишь? Ничего не происходит! Ты ошибаешься. Может, у меня и есть какое-то твое «право речи», что бы оно ни значило. Говорить я могу. Но никто меня не слышит!
Экс-тиран Тысячегорья неожиданно треснул кулаком по столу и вскочил. Отыскал свой чемодан и свою попонку. Вывернул ее наизнанку. Теперь его плечи укрывал черный плащ с красной подкладкой. Для убедительности образа Лесис вытащил из чемодана круглый нос на резинке и натянул сей предмет на собственный нос. Теперь перед Джен стоял не мудрый, усталый тиран Тысячегорья, не трусливый беглец и не возомнивший о себе невесть что писатель – в мгновенье ока Лесис преобразился в циркового артиста.
– Почтенная публика желает сто унций лыр?! – пронзительно завопил он, словно обращался к полному залу. – Почтенная публика считает, что этих ста унций лыр здесь нет?! А это тогда что?!
Отодвинув у Джен левую прядь волос, он вытащил из-за уха капитана лыру!
– А это что тут припрятано? – Вторая лыра появилась у Джен из правого уха. – А может, проверим карманы?
В рабочем комбинезоне капитана тоже оказалось несколько лыр!
– Крекс-пекс-фекс! – воскликнул фокусник и, оттянув накладной нос, достал из-под него еще одну.
Лыры были повсюду! Он вынимал и вынимал их – из-под кресла, из-под чайного блюдца, из ушей ошарашенного Железного Когтя. Он добывал их по одной, просто щелкая пальцами. И целыми горстями – из револьверного дула и собственных карманов.
– Так-таки, говорите, и нету?! – радостно вопил он с появлением каждой новой лыры.
Когда перед Джен выросла внушительная горка кругленьких лыр, Лесис сорвал с себя плащ и клоунский нос и плюхнулся в кресло.
– Все еще продолжаешь думать, что тебя никто не слышит? – устало спросил он. – Что может что-то не получиться? Из-за каких-то глупых деревяшек?!
Джен от удивления потеряла на время дар речи. Она протерла глаза: но нет, горка лыр не исчезла.
– Как?.. Откуда у тебя столько?
– Проклятие рода Денидов, – презрительно ответил Лесис, известный в Тысячегорье как тиран, а за его пределами как Лесистрат IV Денид.
– То есть ты обманывал меня, когда притворялся голодным и бедным?