– Да было бы что объяснять! У него единственную извилину разомкнуло, вот и весь смысл приказа…
– И-ха-ха-ха-ха-ха!
– За всю стройку – только один концерт! Ни сна, ни хотя бы развлечений!
– Да уж лучше поменьше таких концертов: я потом пять ночей уснуть не мог, все мне Крыба этот и звон колокольчиков мерещился… Да он и сейчас мне мерещится!
– И-ха… – Общий смех внезапно оборвался.
Потому что звон колокольчиков внезапно стал мерещиться всем… Затаив дыхание, восемнадцать ночных дозоров прислушивались к звукам, доносившимся с моря. А те явно приближались к форту и дамбе…
Спустя несколько минут ни у кого из дозорных не осталось сомнений: морское чудовище – обладатель непробиваемого панциря, разрушающих щупалец и растворяющих чернил – вот-вот поднимется из воды…
И только чей-то испуганный голос пропищал:
– Будет нам сейчас развлечение…
Глава третья
Эпическое полотно
Начало атаки форта Лесис наблюдал во всех деталях – через подзорную трубу капитана Джен.
– Когда-нибудь я закажу Дечиманкеле эту эпохальную картину. Назову «Изгнание гиен из Тысячегорья», – мечтательно произнес Лесис.
Представшее его глазам зрелище действительно напрашивалось быть увековеченным на холсте. Ах, какое яркое полотно могло бы украсить Стену Завоеваний в Галерее Даров, будь целы и невредимы Священные Трущобы!
– Ну что, что там? – нетерпеливо дергала его за рукав Дженифыр. – Рассказывай!
Лесистрат IV Денид, в прошлом курсант исторического факультета Академии, бард и поэт, откашлявшись, вдохнул побольше воздуха:
– Вот как описал бы эту картину искусствовед. Перед нами эпическое полотно, на котором запечатлен один из важных моментов истории Тысячегорья. Величественный образ природы освещен малахитовым сиянием небес, прорезающим ночную тьму. В его свете отчетливо видны все три плана картины.
Средний план представляет собой романтический образ крепости. Мы видим окруженный каменной стеной форт. Обратите внимание, как живописны и одновременно будничны его строения! Вот Театральная площадь, от нее разбегаются улицы и переулки, что заполняют оружейные склады и бани, общественная столовая, бассейны для сбора воды, квартал администрации, лазарет и пекарня, гауптвахта и спальные корпуса… Однако их прозаичность нас не обманет: в неверном свете небесных огней уже угадывается грядущая трагедия – предчувствие исчезновения форта.
В левом углу мы можем заметить изображение стоящей на рейде баржи. Некоторое романтическое настроение морскому пейзажу придают узкие пироги разгружающих ее тысячегорцев, курсирующие к берегу с грузом и обратно – порожняком.
На дальнем плане – закрывающая горизонт дамба, символизирующая драматическую безвыходность для большинства персонажей, населяющих эту картину и заполняющих проработанный передний план.
Небесные всполохи высвечивают бегущие фигурки гиен. Их действия подчинены неслышному здесь звону колоколов маячника, что предвещает скорое приближение Грозного Крыбы, а также барабанная дробь общей тревоги… По слову великого поэта: «Народ, гонимый страхом, толпами, стар и млад, бежит из града вон».
Взгляд невольно тянется к центральной фигуре, испуганно несущейся в первых рядах, – из-за алой шелковой ночнушки… Силуэты многочисленной группы других гиен не так живописны: большая часть из них – в солдатских рубахах и в одеялах, без ремней и оружия, в одном сапоге или даже босые.
Страх обнажает суть войск Султаната: перед лицом опасности возвышенные чувства гиенам чужды. Толкая друг друга, не подавая упавшим лап, они несутся к барже. Местные грузчики из числа тысячегорцев, предположив начало нашествия, спешно бросают свои пиро`ги, улепетывая к спасительным пещерам ближайший горы… И вовремя! Каждая пирога и каждое бревно, способное переправить на баржу, становятся предметом жестоких споров гиен: повсюду слышны крики «Крыба! Грозный Крыба идет!!!», раздаются мольбы и стоны…
– Погоди, – остановила его Джен, отбирая подзорную трубу. – Я не слышу ни криков, ни стонов. Ты выдумываешь все, что ли?
– Издержки воображения, – покаялся Лесис. – Звук – это небольшое художественное преувеличение…
Все остальное, что разглядела Джен, было точь-в-точь таким, как описывал Лесис. Форт опустел. Гиены, карабкаясь друг по другу, берут на абордаж пироги, а затем и баржу.
– Уходим! – размахивая саблей, орал капрал в лицо капитану баржи. – Это приказ!