Он бросил вопросительный взгляд на Корноухого – тот сочувственно часто-часто кивал.
– Да… так вот… сломанное перо ослабит соседние. Другие перья будут ломаться одно за другим. Это принесет проблемы во время линьки, а после – неудобства во время полета: потеря стабилизации, болтанка… Есть вариант, при котором вы вовсе не сможете летать! Так что вам придется остаться…
Теперь Корноухий изображал пальцами что-то вроде «козы рогатой» в сторону двери.
– А мне, вероятно, надо посоветоваться с капитаном и проверить… э-э-э… есть ли на нашей кухне… хотел сказать, в нашей аптечке… э-э-э… нужные капли…
Оставив почтальона в одиночестве за закрытой дверью, Вегетарианец наконец-то позволил любопытству прорваться:
– Прошу прощения, капитан, хотел уточнить – верно ли я вас понял? Вы же не намерены воспользоваться беспомощностью этой птицы и… допустим, оставить в качестве съестного припаса? Насколько я знаю…
– Разумеется, нет! – перебил пирата Корноухий. – Просто отведи его в лазарет и продержи до утра. Мне надо успеть написать письмо.
– Ну конечно! Он же почтальон! – хлопнул себя по лбу Вегетарианец, и на его мордочке отразилось облегчение. – Но почему не попросить подождать?
– Потому что это письмо для Дженифыр. Местонахождение которой, как ты знаешь, мне неизвестно. А ему, полагаю, неизвестно, что она – это Джен.
– Но тогда… – сосредоточенно нахмурился Вегетарианец. – Так как же он передаст ей письмо?
– Это я как раз придумал! Но с текстом будет посложнее… Не говори ничего пациенту – сделай так, чтобы он не сбежал. Потяни, знаешь, с лечением… Зарисуй, что ли, схему крыла. Но перо чтобы было как новое! Даже лучше прежнего! Служба у него такая: без крыльев – никак.
Глава пятая
Руби последний швартов!
Из крепкого утреннего сна Джен выдернула барабанная дробь. Кто-то изо всех сил колошматил в дверь.
Отперев засов, она одновременно высунула нос и ружье. Но нет, ничего необычного: почтальон. Сегодня при нем была связка газет и корзинка фруктов.
– Я пошутила про газеты, – зевая, сообщила Дженифыр, выползая под теплые лучи встающего солнца: день обещал быть просто чудесным.
– Какие тут шутки! – Этим утром кондор выглядел еще более мрачным, чем обычно. – Каждая подписка на «Вести из-за гор» – прибавка к скромному жалованью. У меня их столько – в чулане чихнуть негде!
Джен от удивления окончательно проснулась:
– Вы что, их сами себе выписываете?
– Можно подумать, тут много кто умеет читать! А премию хочется. – Почтальон вручил ей крепко перевязанную бечевкой кипу. – Да и кому нужны новости Султаната? За год вранья и самовлюбленного бахвальства – еще и пол-лыры отдать? Народ здесь, конечно, неграмотный, а дураков, однако, нет.
«Прямо как мои пираты!» – чуть было не брякнула Дженифыр, но вовремя спохватилась. Во-первых, уже не ее… Как же сложно принять: те, кого ты долгие годы считала своей командой и даже семьей, – больше не твоя команда. Возможно, ты сама приложила к этому лапу, а может, все случилось по воле Тысячегорья. Как бы то ни было, на рифах самого мелкого из всех известных морей ваши пути разошлись. Они собираются вверх и вперед. Ты остаешься здесь.
– Зачем же нужны эти «Вести из-за гор», если никто их не выписывает?
– Как – не выписывают?! – Кондор выглядел оскорбленным и даже как будто раздумывал, а отдавать ли корзину с фруктами. – Пользуется спросом на фортах гиен. Не то чтобы гиены умнее, но у них так в приказе написано. Приказ 1-19b «О хождении информации»: каждый форт обязан выписывать газеты.
– И много в Тысячегорье фортов Султаната? – Джен постаралась, чтобы вопрос прозвучал с легкомысленностью светской беседы.
– Да уж теперь предостаточно. А скоро еще построят…
Вот как! А что гиены вообще здесь забыли? Не думают же в самом деле, что их громоздкие «Кашалоты» и скользящие под водой «Морские свиньи» сумеют войти в море Крыбы? Да они застрянут на дальних подступах! Нарвутся на рифы. Встанут на мель. Море Крыбы – это для скромных рыбацких лодочек, а не для военных судов Султаната. Тогда зачем же гиены возводят здесь укрепления?..