Незнакомец выслушал его с легкой полуулыбкой, согласно покивал идеально причесанной головой и сказал:
— Вы все схватываете буквально на лету. Это даже удивительно, если учесть характер полученных вами повреждений. — Тут он слегка прикоснулся к своей голове повыше виска и улыбнулся. — Кстати, насчет черепа я немного преувеличил. Цела ваша голова, отделались легким сотрясением. Хороший у вас череп!
— Не пудрите мне мозги, — сказал Юрий.
— Даже и не собираюсь. Вообще-то, это не в моих правилах, но теперешняя моя миссия такова, что я могу выступать, как говорится, с открытым забралом. Редкий случай, кстати, даже самому как-то непривычно. По сути дела, у меня к вам всего один вопрос, и ответить на него вам будет совсем нетрудно. То есть вопросов у меня много, но ответы на них я знаю и буду говорить сам, чтобы не затруднять вас, а вы просто поправите меня, если я ошибусь.
Он посмотрел на Юрия. Юрий почел за благо промолчать. Что бы ни говорил незнакомец, забрала своего он до сих пор даже и не приподнял.
— Итак, — продолжал посетитель, — по известным нам обоим причинам вы поселились в этой дыре — сняли квартирку на втором этаже и зажили жизнью небогатого бельгийского рантье. Не понимаю, кстати, как вы тут с ума не сошли от скуки… Ну, да это меня не касается. Не так давно в коттедж, расположенный по соседству, приехала молодая пара — красивая блондинка и атлетически сложенный брюнет, тоже довольно смазливый, с немного восточным разрезом глаз.
Он опять посмотрел на Юрия, и тот опять промолчал, хотя описание парочки было верным до последнего эмоционального оттенка. Особенно его поразило употребленное незнакомцем слово «смазливый» — это было именно то определение, которое первым пришло Юрию в голову при виде спутника блондинки.
— Они приехали на черном спортивном «БМВ», — продолжал посетитель так спокойно, как будто ничуть не был разочарован молчанием Юрия. А может, он и не был разочарован; возможно, он воспринимал это молчание как знак согласия. — Не знаю, — сказал незнакомец, — обратили ли вы внимание на то, что и девушка, и молодой человек были вашими — нашими — соотечественниками, да меня это и не интересует. Единственное, что я хочу знать, это когда и при каких обстоятельствах вы их видели в последний раз. Собственно, на молодого человека мне наплевать. Меня интересует девушка.
Юрий прикрыл глаза и немного полежал так, переваривая услышанное. Когда и при каких обстоятельствах… Гм… В общем-то, в этом вопросе не было ничего угрожающего, ничего подозрительного. Незнакомец многое знал про блондинку и ее приятеля; на рогоносца он не похож, поскольку эту категорию граждан обычно интересует личность обидчика, а этот сам сказал, что ему на молодого человека плевать с высокого дерева. Ну, тут-то он, может, и приврал, но что изменится, если Юрий скажет ему то, что знает? Знает-то он всего ничего, а большего от него, кстати, и не требуют. А взамен, между прочим, обещают оттащить от него этих псов из ФСБ… Чем плохо-то?
Пожалуй, это было даже слишком хорошо для того, чтобы быть правдой. Изъяна в своих рассуждениях Юрий не видел, но это вовсе не означало, что его нет. «А попробую-ка я немного поупираться», — решил он и открыл глаза.
Незнакомец смотрел на него с терпеливой вежливостью — понимал, наверное, что контуженному человеку надо собраться с мыслями. Такая предупредительность подкупала, но Юрий не позволил себе забыть, с кем имеет дело, и со сдержанной неприязнью поинтересовался:
— А вы ей, собственно, кто? Муж?
— Значит, вы ее видели, — констатировал незнакомец.
— А что толку отрицать очевидное? — сказал Юрий. — Дома-то рядышком, а я не слепой. Десяток соседей может подтвердить, что они приезжали, так зачем мне врать? Десяток соседей может сказать вам, когда они уехали, но только я знаю, почему они это сделали, и вы об этом, похоже, догадываетесь, оттого-то пришли не к соседям, а ко мне. Но я отвечу на ваш вопрос только после того, как вы ответите на мой. И не вздумайте меня шантажировать, пугать своими приятелями из ФСБ. Это, конечно, аргумент, но я и в тюрьме не пропаду.
— От сумы да от тюрьмы не зарекайся, — вторя мыслям Юрия, задумчиво проговорил незнакомец. — Вы ставите меня в щекотливое положение, Юрий Алексеевич. Дело деликатное, касается оно, как раньше говорили, чести семьи, и, в общем-то, я дал слово не разглашать подробностей. А впрочем… Вам ведь не обязательно знать имена?