Она с наигранным разочарованием отвела взгляд и уставилась куда-то вдаль.
- На твоем месте я бы напилась в стельку, как свинья, как… Не знаю.
Она горько покачала головой. Эву задевали житейские печали друга, а именно, решение профессора Ривера взять на стажировку прямого конкурента.
- Не совсем понимаю. Ведь ты в похожей ситуации, но на месте Юнелла.
- Да, и будь я Айелой, ушла бы к чертям собачьим! – посмеялась она. – На самом деле, разница есть. Я – человек подневольный, мне велели сюда устроиться, а отказаться не имела права.
Повисло молчание, требовалось пояснение.
- Ну, знаешь, когда в личном деле фигурирует поджог… После таких выкрутасов ты сама себе не принадлежишь.
- А почему тебя отправили именно сюда?
- Черт их знает! Подозреваю, что сильно хотели отделаться и засунуть куда подальше. Слушай, а может и правда… - она, как заправский пропойца, сделала щелбан по горлу.
- Этим мы себе не поможем. Дисквалифицируют, будет нечего делать.
Эва кивнула, соглашаясь. Жизнь научила ее чувствовать рамки дозволенного, но хотя бы словах отводила душу.
- Какой он, этот Юнелл? – поинтересовалась она, кусая яблоко. Сигареты они затушили, прислонились один к другому спиной и вытянули ноги.
- Мы плохо знакомы, пересекались несколько раз на соревнованиях. Он угрюмый здоровяк, физуха всем на зависть, этого не отнять. Поэтому по второй оценке ему тяжело, не растанцованный, не гибкий парень. Я никогда не стремился его победить, но… Да, меня задевает, что он хочет работать с моим наставником.
- Давай проучим его? Клянусь, Дэн, я буду твоей верной болельщицей и не успокоюсь, пока ты его не победишь.
Он с улыбкой отобрал у нее яблоко и откусил с другой стороны.
*
Джулия начинала ненавидеть вечера. Время, когда следовало к кому-то возвращаться, с кем-то обсуждать события дня, перетягивать одеяло и толкаться в постели. Она, бывало, заглядывала после работы к дяде, но специально не поддерживала беседу, даже не здоровалась. С холодным видом проходилась по кабинету или по личной гостиной, поливала герани, хотя порой земля была сырой; приносила молока коту. Дядя наверняка понимал, что племянница является нарочно, для демонстрации протеста, испортить ему настроение. И понимал, что за этим кроется привязанность. Потому что он часто обращался к ней за советом, сообщал о планах. В общем, непринужденно вел монолог.
- Не думаешь ли, что стоит поощрить наших отличников? Свозить бы их на отдых, пока сезон не в разгаре. В молодости мне нравился заброшенный Замок Брата и Сестры, помнишь его? Там жили те несчастные, отрезанные от мира, брат и сестра, там же они и умерли. Чего стоят одни только картины… После посещения студентам будет что вспомнить.
Джулия непроизвольно вздохнула, утомленная собственной тактикой, однако промолчала.
- Да, ты права. После контрольных выступлений так и сделаем. Пусть преподаватели предоставят списки достойных студентов.
Огонек полакал молоко и запрыгнул сначала на кресло-качалку, затем на каминную полку. Джулия подошла к коту и уткнулась носом между ушками теплого, мягкого питомца. Негодник не удостоил ее мурчанием.
- С минуты на минуту придет Аллен, мы договорились сыграть в шахматы. Уверен, тебе наскучит наблюдать за игрой, – настоятельно сказал дядя, и Джулия резко отвернулась от кота к выходу. – Доброй ночи, Джули, - мягко попрощался дядя как ни в чем ни бывало. И ей хотелось ответить, обнять старика, но гордость мешала.
Они столкнулись на лестнице, не желая пропускать друг друга. Со стороны Аллена вежливей и логичней было уступить, так как Джулия спускалась с верхнего этажа башни по шаткой деревянной конструкции, по которой и кот никогда не ступал. Очевидно, самый мудрый обитатель Фэйрстоуна.
- Вы меня задерживаете, - недовольно заявил Аллен. Неужели он ожидал, что она отвернется и поднимется выше, на этаж, что в рабочее время служил кабинетом секретаря? Но выбора не оставалось… Смешно пятясь, потому что места для разворота не хватало, перил не имелось, а полумрак пугал, Джулия медленно вернулась в верхнее помещение.