Давно оставленные жителями катакомбы Дизея тихо гудели. Едва слышно стучали молотки и скребли лопаты. Звук и свет глушился специальными шатрами, возведёнными вокруг входа. В тоннеле шла работа. Очень давно обитатели подземного княжества Огатор строили свои города — великолепные сооружения в толще земли. На сводах огромных залов сияли сферы Альтана, сменяя ночь и день, по улицам текли чистые реки подземных вод, и в садах сверкали кристаллы, рассаженные жителями вместо цветов.
На глубине десяти метров оборотни и сурваки раскапывали створки огромных ворот главного города Огаторского княжества — Дизея. Широкий коридор, ведущий с поверхности, упирался прямо в них.
Аркаиды тоже были здесь, но работе предпочитали презрительное созерцание. Как и велеалы. Последних пришло всего двенадцать. Их народ и так был небольшим, а теперь и вовсе остались единицы. Те, что явились на зов, сбились в кучу в самом тёмном углу и оттуда поглядывали своими белыми глазами из-под тёмных капюшонов. А Туран поглядывал на них, пока рыл лапами камни и землю. Велеалы не воины, им только свои песни петь и сны навевать. Зачем они Таркору?
Старший аркаидов, глава рода Дикад к лопатам не притронулся и своим воинам не позволил. За что сурваки грызли этих рогатых амбалов в помятых доспехах злыми взглядами. Но нрав аркаидов знали все, так что ни слова им не сказали.
Дикад не торопился признать Таркора своим новым командиром, поэтому едва тот спустился в подземный коридор, аркаид встретил его соответствующим вопросом:
— Как ты выжил, подранок, и кто назначил тебя главным?
Начало разговора в таком тоне заставило всех остановить работу. Туран, как и остальные оборотни, принял человеческий облик и подошёл поближе. Для них Таркор всегда был правой рукой повелителя. И все они знали его особенность — принимать решения только с холодной головой. Так что сейчас никто не удивился тому, что Таркор не обратил внимания на презрительный тон аркаида и ответил ему одним словом:
— Скарад.
— Повелитель должен был сказать об этом всем командирам, — прорычал Дикад.
— Уж не ты ли решаешь, что должен был делать повелитель? — усмехнулся Таркор.
— Но и не ты!
— Что ж, — оборотень пожал плечами. — Тогда уходи. Мог бы не приходить на зов.
— Я пришёл не на твой зов, — так и рычал Дикад, — а всего лишь узнать, что ты задумал.
— Я выполняю то, что велел повелитель, — неожиданно жёстко произнёс Таркор. — Если хочешь быть частью этого, объединим усилия, если нет — пошёл вон.
Дикад молчал, а оборотень обвёл взглядом других аркаидов и всех собравшихся воинов Навии.
— Я должен найти особое оружие и использовать его против Алавии, — сказал он. — Такова последняя воля повелителя.
Таркор снял со своей груди плетёный шнур, вдетый в каменную печать с золотыми пластинками, и медальон берегини с изображением скрещённых мечей. Он поднял эти вещицы, отданные ему Скарадом, показывая так, чтобы все увидели.
Дикад подошёл вплотную, внимательно рассматривая печать и медальон.
— Ключ от зала Дизея не делает тебя новым повелителем, — выдавил он в лицо оборотня.
Таркор улыбнулся. Аркаида он убьёт. Позже, когда тот станет не нужным. А пока лишь напомнил:
— Если хочешь сражаться с Алавией сам, то не забудь, что почти все твои воины уже погибли. Скоро убьют последнего аркаида, и тебе будет более некем сражаться.
Лицо Дикада свирепело:
— Мы вышвырнем алавийцев!
— Как? — насмешливо спросил оборотень.
— Затаимся на время, — зарычал Дикад. — Они пустят в ход отряды оборотней и людей, и мы перебьём их.
Таркор засмеялся:
— Если кто-то хочет играть в партизан, я не держу.
Командиры сурвак и оборотней, собравшиеся в коридоре, внимательно смотрели на Таркора.
— Проваливайте в смерть! — жёстко сказал он. — И расскажите повелителю, как вы предали его. Но кто хочет выполнить его волю и стереть стены Алавии в пыль, те оставайтесь и присягните на верность мне.
— Не раньше, чем я увижу что за этими воротами, — прорычал Дикад.
Таркор переложил в ладонь каменную печать и передвинул когтями золотые пластинки на её поверхности, как в кодовом замке. Едва последняя встала на своё место, как массивные створки ворот с грохотом двинулись, таща за собой клубы пыли. За ними открылось огромное помещение, противоположные стены которого едва угадывались. Но через минуту оборотни выложили горящими факелами гладкий пол, покрытый мраморными плитами, и всё пространство озарилось неровным золотым светом.