Наконец, рабочее время закончилось, и с огромным облегчением Елена поехала домой. Сын сидел на кухне в момент её прихода и пил чай. Вернее, дул в воду, наблюдая за пузырями.
— Ты что, сам поставил чайник? — удивлённо спросила молодая женщина, вешая пальто.
— Бу-у-у… — ответил Никита.
Елена подошла, потрогала его лоб и спросила:
— Где градусник?
Никита вытащил его из подмышки.
— Тридцать семь и пять. Многовато, — вздохнула Елена. — Почему ты не в постельке?
— Надоело, — невозмутимо заявил ребёнок.
— А, — женщина засмеялась, — уважительная причина.
Она села рядом и взъерошила светлые волосы сына:
— Давай договоримся, что ты сам чайник не ставишь пока?
— Ладно, — ответил Никита.
Невозмутимость голоса внушала доверие.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Елена.
Никита обнял маму и удобно устроил голову на её грудь:
— Хорошо.
— Что будешь кушать? — задумалась Елена. — Сварить картошку или суп доешь?
— Мёд.
Сын смешно причмокнул губами. Наверное, вспомнил, как весь перемазался липкой жижей и долго слизывал лужицу янтарного цвета со стола. Пока Елена, конечно, не застала его за этим занятием.
— Малыш, мёда нет, — сказала она.
— Знаю, — грустно ответил Никита, и в его голосе прозвучала полная трагическая обречённость.
Елена усмехнулась, ещё посидела подумала и, наконец, решила, что сын сделал правильный выбор.
— Подожди, мой хороший, — вздохнула она, поднимая Никиту на руки и отправляясь с ним в комнату.
Там Елена спрятала сына под одеялом, велев притвориться мышкой. Никита сразу принял игру и затаился в складках постели, вообще исчезнув из виду. А молодая женщина, забрав из кошелька последние купюры, пошла к соседке наверх.
Мария Дмитриевна открыла дверь на долгий звонок:
— Чего Леночка?
Та протянула ей деньги:
— Дайте мёда, на сколько хватит.
Елена спустилась на свой этаж, держа полный до краёв стакан, как золотой слиток, и замерла, взглянув на приоткрытую дверь квартиры. Она плотно закрыла её, выходя. Никакой сквозняк не смог бы её открыть, а Никита очень послушная и тихая мышка. По крайней мере, пока в её образе.
Неужели за три минуты её отсутствия кто-то залез⁈ Так тихо, так быстро⁈ Елена встала на цыпочки и просочилась в прихожую, не издав ни звука.
Из комнаты раздавался мужской голос.
— И как же тебя звать? — спрашивал он.
— Я мышка, — вполне честно отвечал Никита.
— Вот как? — мужской голос был приятным и весёлым. — Именно так ответил бы настоящий волк. А чего такой горячий?
— Воспаление.
Елена осознала тот факт, что понять горячий ты или нет, можно только потрогав, и страх очень быстро сменился на ярость. Кто посмел дотронуться до её ребёнка⁈
— Так ты, мышка, болеешь? Ну что же, давай-ка выпей лекарство, — раздалось из комнаты.
И молодая женщина ворвалась в неё со стаканом наперевес, но… застыла, увидев картину. На диване сидел Никита, свесив ножки, и улыбался, а напротив него на полу расположился мужчина в светлой рубашке и брюках. Чёрная куртка лежала рядом с ним на коврике, а сам он держал перед мальчиком какую-то склянку с красной жидкостью, и по комнате расходился аромат малины.
На поток воздуха, внесённый Еленой, незнакомец обернулся. Оказался симпатичным, а когда встал, ещё высоким и широкоплечим. Женщина невольно отступила. Против такого противника ей точно не выстоять.
— Здравствуй, Елена, — незнакомец улыбнулся.
У него была очень приятная улыбка. Показались ямочки на щеках.
— Знаете меня? — Елена строго оглядела мужчину. — Вы кто?
— Я родственник, меня зовут Иван.
— Я вас не знаю.
— А я не твой родственник, — незнакомец сказал это насмешливо и кивнул на Никиту: — Я его дядя.
Ребёнок как раз засунул нос в баночку с красной жидкостью.
— Никита! Не пей!
Иван успел подхватить склянку, потому что от вопля мамы мальчик отбросил её от себя.
— Уходите! — Елена рассердилась и испугалась одновременно.
Иван отрицательно покачал головой и снова сел на коврик перед кроватью:
— Не бойся, я просто в гости.
— Я о вас никогда не слышала! — голос Елены задрожал.
— И я о тебе мало знаю, — улыбнулся Иван. — Давай познакомимся?
— Вон! — крикнула женщина в панике.
От напряжения ноги стали ватными, и стакан начал оттягивать руку своим весом.
— Ладно, сначала я, — почти ласково произнёс мужчина. — Меня зовут Иван Рилевский. Я отцу твоего сына приходился четвероюродным братом. Далёкие связи, конечно, но роднее никого нет. Так что Никите я дядя.