Елена понимала, что нельзя просто мчаться вперёд, надо оглядываться по сторонам, только так вовремя увидишь опасность. Но страх был сильнее разума, и она почти бежала, думая только о крыльце своего дома.
Параллельно её дороге тянулась освещённая аллея. Свет фонарных столбов горел тускло, но фигуру человека всё же обозначил…
Елена, заметив его, резко остановилась, и по спине пробежал холодок. Человек стоял неподвижно, наполовину скрываясь за столбом. Непонятно было, куда направлен его взгляд, но движение головы последовало за Еленой. Это мог быть пьяный парень, отдыхающий у столба, пока его сильно укачивает, или трезвый парень, ожидающий девушку на свидание, или же… охотник, поджидающий добычу.
Елена стояла. Осветив столб, вспыхнуло синее пламя, и уже совсем другая тень скользнула в темноту. Наверное, человек, увидевший это впервые, испугался бы, но и всё же испытал бы интерес. Из-за простого любопытства или каких-то фантастических предположений.
Только Елена уже видела это. Четыре года назад. Поэтому она знала: если у тебя ещё есть ноги — беги!
Туфли отлетели в стороны. По мокрому асфальту она бежала босиком, не чувствуя ни боли, ни холода. Мелькнули яркими пятнами окна домов, словно мираж появилось крыльцо…
— Лена! Стой!
Чьи-то сильные объятия внезапно поймали её в тиски.
— Да что с тобой?
Иван, наконец, зажал женщину так, что она уже не могла пошевелиться, только с безумным страхом смотрела на аллею. Но там никого не было.
Рилевский отпустил её:
— Ну всё? Ты от кого так неслась?
Елена постояла ещё секунду и медленно сползла по руке Ивана, отчаянно шепча:
— Нельзя терять сознание.
А оно ей уже не подчинялось, исчезая во тьме.
Елена очнулась через несколько минут в квартире. Сразу попыталась вскочить, но Иван удержал её.
— Не так резко, — улыбнулся он, — голова закружится.
Никита стоял рядом, держась за длинные мамины волосы. Она быстро прижала сына к себе.
— Что ты здесь делаешь⁈ — Елена всё-таки подскочила. — Как вошёл?
— Пришёл снова в гости, — пожал плечами Рилевский. — А ключи у тебя в кармане были.
Молодая женщина наконец осознала, что сидит на диване, а из одежды на ней только рубашка, но нижнее белье, правда, на месте.
— Ты меня раздел⁈ — Елена грозно встала.
— Ой, только не бей, — Иван, смеясь, закрыл голову руками. — Ты вся мокрая была и ноги в крови.
Елена посмотрела вниз. Поняла, почему у неё такое странное ощущение — обе ступни были в перевязке. Она же бежала без обуви.
— За мной гнались, — прошептала Елена и замолчала.
Рилевский вопросительно смотрел на неё, но женщина не смогла продолжить. Как можно сказать: за мной гнался оборотень?
— Я долго без сознания? — спросила она.
— Минут сорок, — ответил Иван. — Пока ты спала, мы начали ужинать.
— Что? Ты… ты… — возмущённо залепетала Елена.
Рилевский поднялся с пола:
— И еда там остывает, пойдём.
Елена дар речи потеряла. Слов не было как-то назвать такое поведение. Это была даже не наглость! Какой-то мужчина спокойно входит к ней в дом, играет с Никитой, даёт ему какие-то лекарства без спроса, а теперь ещё кормит ужином, а её раздевает в придачу!
При этом сам такой… Следующая мысль отвлекла Елену от первой в пользу Ивана. Трудно не назвать его симпатичным. Даже красивым. И эта фигура — крепкая, грациозная в движении, прямая осанка. Такой человек должен быть привыкшим смотреть свысока, но нет! Он просто образец простоты и добродушия. Настолько образец, что может позволить себе без колебаний пойти и приготовить ужин на чужой кухне.
Елена сделала осторожный шаг, стараясь не тревожить повязку на ступнях.
— Я тебя отнесу, — предложил Иван.
Елена погрозила ему пальцем:
— Только дёрнись!
— Не сердись, — Рилевский, наблюдая за ней, засмеялся. — Святые духи, я свою жену так не уговаривал.
— У тебя есть жена? — Елена остановилась.
— Да.
«Обидно», — молодая женщина вовремя удержалась и не сказала это вслух.
— Она у меня чародейка, — весело добавил Иван, поднимаясь. — И меня волшебничать учит, только не сильно у меня получается.
Он взял Никиту за руку и, дружно шагая рядом, они вместе пошли за Еленой. На кухне Рилевский поставил перед ней тарелку, положил картошку с курицей и подвинул салат:
— Я не повар, так что не придирайся.
Никита потянулся к Ивану ручками, и тот, сев на табуретку, поднял мальчика к себе на колени. Елена взирала на эту картину с непониманием и недоверием.