— Никита, иди к маме, — позвала она.
Ребёнок коротко ответил «нет» и остался с дядей.
— Никита! — Елена занервничала. — Иди сюда.
— Ладно, Никит, — Рилевский сам отпустил его, — иди к маме.
Елена прижала сына к себе и посмотрела на картошку в тарелке, источающую горячий вкусный аромат. С минуту молча наблюдала, как стекает золотистыми каплями тающий кусочек сливочного масла и, наконец, сказала:
— Я тебе не верю.
— И правильно, — Иван, щурясь смотрел на неё. — А почему?
— Почему? — Елена сверлила его взглядом. — Убили всю вашу семью. Ярослава, его мать, отца, его родного брата, даже бабушку. Ты что, не знаешь об этом?
Голос женщины был спокоен, но подрагивающие руки выдавали напряжение:
— Их в буквальном смысле разорвали на куски!
— Знаю, — кивнул Иван. — Послушай, я жил очень далеко отсюда, связи были почти утеряны, но…
— Но? — Елена ждала.
— Я отправился на поиски совсем недавно, — вздохнул Рилевский. — Нашёл всех погибших по некрологам. Сначала своих маму и отца…
Женщина вздрогнула, удивлённо глядя на него.
— Потом искал двоюродных, троюродных, — продолжал Иван, — и да, даже четвероюродных братьев и сестёр. Я искал всех. А потом нашёл тебя. Помнишь друзей Ярослава? Павла, например?
— Да, — Елена вздрогнула.
Такой друг и правда был.
— Я говорил со всеми, кто знал вас, а все говорили о тебе, — рассказывал Рилевский. — И о том, что ты родила в день трагедии и исчезла. Твои родители ничего не объяснили, кроме того, что ты им звонишь иногда и просишь тебя не искать. Лена, я уважаю твоё желание быть ненайденной, — Иван внимательно смотрел на неё, — но вы мои единственные родные. Я очень рад, что нашёл тебя. Надеюсь, ты поймёшь это и не убежишь от меня.
Елена резко встала и посадила Никиту на стул.
— Если ты знаешь, что случилось с твоими родственниками, почему ты так спокоен? — спросила она. — Тебя не посещала мысль, что это неспроста?
— Конечно, — Рилевский невозмутимо пожал широкими плечами, — но я пока жив.
— Вот это меня и пугает! — Елена наконец сорвалась. — Ты ведёшь себя не как член семьи! Ты не боишься!
Она следила за выражением лица Ивана и боялась сейчас, в этот самый момент увидеть то, что не убедит её — сомнение или волнение. То, что выдаст его, докажет его причастность.
— Никита их кровиночка и посмотри на нас! — нервно сказала Елена. — Я бегаю уже четыре года, и моя жизнь ад, но ты!.
Рилевский внезапно встал, и женщина замолчала, испугавшись, что обидела его, но он лишь показал на Никиту:
— Давай-ка мы сначала уложим спать богатыря.
Иван поднял ребёнка и понёс его в спальню. А Елена открыла форточку и закурила, слушая, как Рилевский что-то тихо рассказывает её сыну. Тот смеялся, даже что-то отвечал. Определённо, Никите новый родственник нравился. Наконец, голоса в комнате стихли, а Иван вернулся на кухню.
— Нам надо уехать, — Елена встретила его этими словами, когда он вошёл.
Рилевский кивнул:
— Хорошо. Куда?
Женщина выдохнула дым и молча оглядела родственника.
— Я на твоей стороне, — произнёс он насмешливо.
— Я этого не знаю, — серьёзно сказала Елена.
— Что же мне сделать? — спросил Иван. — Чтобы ты мне поверила.
Елена хмыкнула. Она и сама не знала ответа на этот вопрос.
— Я хочу помочь, — мягко заверил Рилевский. — Лен, позволь мне.
— Тебе надо уходить, — вздохнула Елена, — как можно дальше. Эти твари, кажется, нашли нас. Если мне не показалось.
— О ком ты? — нахмурил брови Иван.
— Я не знаю, — женщина вздрогнула. — Не знаю, кто они. Они убили семью моего мужа. И они не люди. Сначала выглядят, как мы, а потом превращаются…
Елена замолчала. Рилевский ждал ещё мгновение, а потом подошёл к ней и обнял. Как Елена не хотела потерять контроль сейчас. Превратиться в плаксивую куклу на глазах у человека, уже глубоко ей симпатичного, и которому она всё ещё не доверяла. Потому что только эта привычка — никому не верить, сохранила жизнь ей и её сыну. Но как сильны были эти объятия…
Елена не видела, а Иван, прикоснувшись к ней, что-то прошептал, не потревожив звуком воздух, зато ощутила, как успокаивается биение её сердца, и всегда холодные пальцы рук теплеют. Сознание окутала приятная дымка. Словно заклинание Ивана отделило от неё страх и недоверие.
Елена положила голову на его грудь и всё-таки призналась:
— Я убегала от оборотней всё это время.
Это были слова, после которых можно было ожидать всего — смеха, вызова бригады скорой помощи из ближайшей психбольницы, но…
Рилевский наклонился к её уху и произнёс: