Взгляд графа явно говорил, что сложившимися обстоятельствами он не просто крайне недоволен – он в бешенстве, и объекту его гнева сейчас явно не поздоровится.
Но Аварио, облокотившись локтями на стол и прищурившись, смотрел прямо в глаза графу как ни в чём не бывало – без капли стыда, сомнения и сожаления. Помолчав минуту, он неожиданно спросил:
– Объясните мне, граф, зачем вам манускрипт? Вам нет от него никакого толка, а вот мне... Да и ваша жена... Жили без неё столько, и...
Граф, не выдержав таких изощрённых издевательств и не дав договорить этому негодяю, прорычал:
– Ты, тварь, если не вернёшь мою жену – останешься без своей очень умной башки! А в том, что это ты со своими подручными похитил мою жену – у меня теперь нет никаких сомнений! Копьё тебе в глотку, а не манускрипт!
Но Аварио, никак не прореагировав на угрозы графа, спокойно сказал:
– Понимаете, граф, вы не в том положении, чтобы задумываться: отдавать мне манускрипт или нет. Мы ведь оба прекрасно понимаем: никто не знает, что это я повинен в уничтожение Ордена Прорицания – на это ничего не указывает. Что у вас есть? Только моё письмо, где я весьма неуверенно высказываю своё предположение о похищении вашей жены адептами Ордена Прорицания... И на этом – всё: никаких моих советов об уничтожении Ордена – и тем более сведений о манускрипте – в природе не существует! И ни король, и ни члены Совета никогда не поверят тому, кто только из-за какого-то предположения уничтожил целый Орден, убив при этом сотни людей. А если вы не вернёте манускрипт – я тут же инициирую разбирательство по факту массовой гибели людей Ордена Прорицания – которых убил граф Иштар, и этому доказательств даже в избытке! – в Королевском Совете, и ваша жизнь закончится под топором королевского палача. А ваша жена... Вернёте манускрипт – и о ней поговорим...
Тут граф, потеряв от гнева голову, резко вскочил, выхватил из ножен свой меч и, схватив советника за шиворот, прижал того к стене.
– Ты, убийца! – заорал он во всю глотку. – Ты ещё смеешь меня шантажировать?! Я никогда не прощу тебе этих слов! Я прямо сейчас тебя прикончу!
Но разъярённый граф ничего не успел сделать – на шум в зал вбежала стража и скрутила его.
После того, как у графа отобрали оружие и связали ему руки, начальник стражи спросил у советника:
– Господин Аварио, что дальше делать с этим человеком, который только что пытался убить вас?
Поправив одежду около своей шеи, советник без зазрения совести ответил:
– Сначала – отправить его в темницу. А дальше... Этот человек – дворянин, его судьбу решит король...
– Как прикажете, – ответил начальник стражи, и охрана повела арестованного на выход.
Граф не сопротивлялся, но оборачивался и кричал на весь коридор:
– Тебе это так просто с рук не сойдёт! Правда всё равно выйдет наружу! Все узнают, какой ты подлец и ничтожество! Это ты будешь болтаться в петле королевской виселицы!
Советник лишь молча наблюдал, как графа уводят в темницу, и только подрагивающие руки выдавали его страх и волнение, которые Аварио до этого пытался скрыть под маской спокойствия...
Спустя пару часов, сидя в узилище, свет в которое проникал лишь через маленькое окно под низким потолком, граф Иштар увидел, как к решётке двери подошёл Аварио.
Подняв гневный взгляд на пришедшего, граф просто молча смотрел на негодяя, не говоря ни слова.
Советник же, заложив руки за спину, с лёгкой ухмылкой на лице обратился к заключённому:
– Послушайте, друг мой, как же вы не поймёте, что у вас просто нет выбора. Вы или отдаёте мне манускрипт, или... Потом будет поздно. Ну а если вы думаете, что я его не найду, то это – глубокое заблуждение. После того, как вас казнят за разбойничье нападение на Орден Прорицания, я зашлю в ваш замок – после казни уже бывший! – своих людей, и они уж постараются пробудить в ваших слугах и сговорчивость, и даже некую болтливость. А если даже и не пробудят, то перевернут там всё вверх дном, разберут замок по камешку и всё равно найдут этот документ, но... Но к тому времени вы уже будете в лучшем мире...
Вскочив с жёсткого тюремного топчана и ухватившись за железные прутья, из которых была сделана дверь, граф тем не менее ответил совершенно спокойно, даже задумчиво:
– Я тут подумал... И ни ради своей жены, и ни ради хоть своей жизни, хоть жизней моих близких... Я ни за что на свете не отдам тебе этот манускрипт. Ибо я теперь хорошо представляю, что может случиться, если этот документ попадёт в столь гнилые руки, как твои. Просто я понял, в какой кровавый хаос ты задумал ввергнуть наш мир