Переброска бойцов и оружия в город заняла почти всю ночь – осторожничали, боялись спугнуть противника. Но к рассвету все оказались на своих местах. По всем прикидкам, именно на рассвете начнется атака, когда самый сладкий сон, и пока крестьяне не поднялись ухаживать за своим хозяйством.
Так и произошло. Наблюдатели доложили – в предрассветном тумане движутся многочисленные фигуры. Туман был на руку гробросцам, они могли незамеченными подойти под самые стены города. Гартош очень надеялся, что туман долго не продержится, рассеется с началом штурма, открыв хороший обзор для обстрела. Сам командор единорогов так же находился на стенах, спрятавшись за деревянным зубцом. В этот раз никто не оспаривал его право пострелять по пришельцам, выдели, насколько он хорош как лучник. Да и кто посмел бы… Рядом расположился Аруш, по бокам четверо арбалетчиков из охраны.
– Еще шагов сто, – на слух определил Аруш.
Защитники на стене зашевелились, поудобнее перехватывая оружие, лучники налаживали стрелы на тетиву, у кого еще не были наложены. И вот оно – в чучела на вышках ударили стрелы, и чучела, молча повалились вглубь вышек, порадовав гробросцев удачными попаданиями. Выждав еще пару секунд, Гартош поднялся, встал между зубцами и скомандовал:
– Выстрел!
Вразнобой защелкали, захлопали тетивы и спусковые механизмы. Противник находился в шетах десяти от стен и практически никто из стрелков не промахнулся – первый ряд выбили практически полностью. Арбалетчики отдали разряженное оружие и приняли готовое к выстрелу, лучники просто наложили новые стрелы и выстрелили уже без команды. Еще раз успел выстрелить и Гартош, когда взвыло чувство опасности. Он бросился за зубец, но тут же почувствовал удар в плечо. Наплечник из отличной ховарской стали выдержал скользящий удар арбалетного болта, и Осколу осталось лишь поблагодарить мастеров за отличную броню.
Ужасно захотелось почесать плечо, но как это сделать, не снимать же из-за такой ерунды наплечник? Намерившийся было выглянуть Аруш, увидев насколько плотный ответный обстрел, присел на место и прокомментировал:
– Огрызаются!
– И хорошо огрызаются, – вынужден был согласиться Оскол.
Ответным обстрелом гробросцы подстрелили полтора десятка защитников стен, и виктанийцам пришлось действовать осторожней, высовываться из-за зубцов только на момент выстрела, без прицеливания. И это тут же сказалось на меткости, бить на выбор уже не получалось. По стене застучали приставные лестницы. А вот этого Гартош надеялся избежать. Хотелось так напугать атакующих, что бы они стремглав побежали назад, под пики и копыта единорогов, и под стрелы росомах. Но, видимо, без рукопашной схватки не обойтись.
– Стрелки назад, мечники вперед! – скомандовал Оскол.
Бойцы на стенах перестроились. Теперь главное не дать противнику захватить хоть небольшой участок стены, потому как воины они отменные, а на стенах половина ополченцев. И даже с учетом того, что нападающие понесли большие потери, их все одно оставалось достаточно, что бы надрать присутствующим задницы.
– (Вирон, давай быстро под стены! Гробросцы не вернутся в лес!)
– (Понял! Тяжело там?)
– (Сейчас будет очень тяжело!)
Командор отложил лук, вытащил меч и чуть отступил от парапета. Над стеной появился кончик арбалета и верхушка шлема за ним. Гартош не раздумывая рубанул по арбалету и развалил его пополам. Держа в руках уже бесполезное оружие и не решаясь выбросить его, воин остановился. Аруш высунулся за стену чуть ли не на половину, уперевшись передними лапами об верхние ступени. Но его клыки ухватили только пустоту. Увидев чудовище, боец сам спрыгнул вниз, предпочитая переломы такой страшной гибели.
– Гарк!
Пугнул Аруш следующего бойца, и тот с перепугу сел на голову своему товарищу снизу. Вся цепочка дружно посыпалась на землю. В оборотня ударили несколько стрел, но он только поморщился – для каррлака не проблема отрастить крепкую броню, не уступающую по крепости ховарской. Больше желающих лезть на эту лестницу не нашлось.
– Вот так то. Не таких сусликов выливали, – похвалил себя Аруш. – Правильно, господин командор?
– Это точно, – улыбнулся Гартош. – Пойдем по стене дальше, что-то здесь стало скучно.