Никто не пытался оспорить у потрепанного полка такую привилегию, она им досталась по праву. Пытаясь улыбнутся, Ристал гримасничал обожженным лицом, отчего всем присутствующим становилось немного жутко.
– Когда выступаем? – спросил Терес.
– Сейчас. Полчаса на сборы. И еще… Гартош обвел всех испытующим взглядом. – Многие думают, что соваться туда самоубийство. Возможно кто-то из вас думает так же. Так вот, знайте. Мы не идем умирать, мы идем мстить. Я был в храме Килесы и просил ее о помощи.
– Я не удивлюсь, если она ее обещала лично, – пробормотал Алькон.
– Обещала, – улыбнулся командор.
– Ну, так как ты просишь, то куда ж денешься! – захохотал Зигул.
В штабе разом спало напряжение, присутствующие оживленно задвигались, заулыбались, послышались комментарии близких знакомств командора с демонами и богами. И предстоящий акт возмездия теперь уже ни кому не казался безнадежным.
Веселье возле крепости Рузаро было в самом разгаре. Черный Легион уже никто не ждал. Раз не ударили по горячим следам, когда преобладали эмоции, значит, не ударят вовсе, благоразумие победило. А жаль. Лорд Томнар, граф Лимеро разочарованно вздохнул. Эту ловушку он готовил несколько лет, и полагал не нее большие надежды. С тех пор как он впервые столкнулся с единорогами, прошло почти десять лет, и он никогда не забудет, как из магического вихря появился, действительно страшный всадник на черном единороге, и как он зарубил бедного Золтоса.
Мечте создать подразделение подобное виктанийским единорогам, не суждено было сбыться, Волшебное королевство отказалось продавать им черных боевых единорогов. Видите ли, они не хотят, что бы единороги хоть когда-нибудь встретились в бою. Повезло виктанийцам, им первым пришла в голову великолепная мысль, создать из черных единорогов крупное боевое подразделение, тем самым отняв эту возможность у других.
Граф с презрением посмотрел на сидящего напротив Антуна. Предателей он никогда не любил, хотя без их услуг не обойтись. Барон много пил, запивая свой страх перед Черным Легионом, и то, что единороги не появились, являлось для него лучшей новостью. Томнар его прекрасно понимал, за то предательство, за ту подлость, что он совершил, он заслужил самую страшную кару со стороны своих соотечественников. Но все-таки нужно признать, без помощи барона и его людей, устроить огненную ловушку единорогам не удалось бы. Теперь нужно ломать голову, куда пристроить барона.
Додумать эту мысль графу не удалось. Вдруг содрогнулся магический эфир и на ближайшем поле, казалось, лопнуло само пространство, выпуская вместе с клубами пыли, летящих во весь опор страшный черных чудовищ. Они были все так же страшны, как и десять лет тому назад. Графу Лимеро радоваться бы тому, что ловушка сработала, капкан захлопнулся, но вместо этого ему вдруг пришла обратная мысль – возможно жеранцы совершили страшную ошибку…
…Гартош первым влетел на поле перед празднующими, где ждали, и в то же время боялись их появления. То ли жеранцы оказались первые мгновения в шоке, то ли давали возможность всем единорогам появиться на поле, но первый залп из мощных арбалетов и баллист задержался. Пятый полк преодолел уже половину пути до столов, когда в них полетели заговоренные стрелы болты и копья. И вся эта туча смертоносных орудий, нависшая над неполным полком, сгорела, словно пылинки на раскаленной сковородке. А сделать второй залп, стрелкам не удалось.
Появившиеся со всех сторон черные полки, прошли по рядам жеранцев, как по нежной весенней траве, практически не встретив достойного сопротивления.
Находясь на острие атаки, командор видел перекошенные от ужаса лица, и злая радость наполнила его до предела, смешавшись с ненавистью и жаждой отомстить. Он направил Агаральда к нужному ряду столов, где до этого времени прекрасно проводили время интересующие Оскола личности. Единорог с разбегу влетел на широкий стол, разбрасывая и плюща огромными копытами блюда и тарелки. Рассекая воздух, меч Гартоша зашипел, с его кончика срывались трех, четырех шетовые ярко голубые молнии, поражая всех на своем пути. Время от времени слева от Оскола мелькал полностью забрызганный кровью Аруш, наводя своим видом ужас на жеранцев.
Лица оцепеневших в ужасе врагов приближались с каждым взмахом меча, с каждым шагом единорога, с каждым ударом сердца. И вот тот долгожданный миг, когда Гартош ударил мечем с особым наслаждением. Полная ненависти, почти белая от переполняющей ее силы молния, с легкостью разрезала ненавистного предателя, барона Третлада, вместе с его соседями. Обратным движением Гартош хлестнул по жеранцам, сидящим напротив барона – уже пришедших в себя и пытающихся отвалить подальше от стола. Им не повезло, их ожидала та же участь, что и барона.