Нужно было действовать. Прямо сейчас. Сидеть здесь и ждать было равносильно самоубийству. Ей нужно было выбраться с острова. Не бежать, нет. А перегруппироваться. Добраться до материка, до настоящих архивов, где могли сохраниться копии документов, газетные вырезки, записи нотариусов — все то, что Артур не мог контролировать. Ей нужны были факты, оружие, с которым можно было бы вернуться и дать бой.
План был прост и очевиден. Утром она пойдет в деревню, пополнит запасы и найдет лодочника, который отвезет ее на материк. Она будет вести себя как ни в чем не бывало, как обычная туристка, уставшая от изоляции. Она не покажет Артуру, что разгадала его игру.
На следующее утро она проснулась с тяжелой головой, но ясным умом. Она привела себя в порядок, собрала в узел растрепанные волосы и надела самый теплый из своих кардиганов. Это была не просто одежда. Это были доспехи. Она перекинула через плечо свою верную кожаную сумку-портфель, где рядом с блокнотом и карандашами теперь лежал дневник Амелии, и решительно шагнула за порог.
Деревня встретила ее той же настороженной тишиной, что и вчера. Единственная лавка на острове носила гордое название «Товары Рейнса». Ирис толкнула дверь, и колокольчик над ней издал дребезжащий, нервный звук. За прилавком стоял тот же человек, что и в прошлый раз — двоюродный брат Артура, как она позже узнала. Он одарил ее вежливой, но абсолютно пустой улыбкой.
— Доброе утро, — бодро сказала Ирис. — Мне нужны продукты. Хлеб, молоко, консервы. И, если можно, керосин для лампы.
Мужчина кивнул и начал неторопливо собирать заказ. Ирис ждала, стараясь выглядеть расслабленной. Она получила свой пакет. Хлеб на ощупь показался подозрительно жестким.
— Простите, а керосин?
— Ах, да, — мужчина развел руками с фальшивым сожалением. — Только что закончился. Последнюю канистру утром забрали. Завтра должны подвезти, если паром придет.
Ирис заставила себя улыбнуться.
— Жаль. Ничего, обойдусь.
Она расплатилась и вышла. Уже на улице она заглянула в пакет. Хлеб был не просто жестким, он был черствым, вчерашним. Молоко в бутылке, если присмотреться, уже начинало расслаиваться у горлышка. Это был не просто плохой сервис. Это был саботаж. Мелкий, унизительный, бытовой саботаж, призванный сделать ее существование здесь невыносимым.
Не подавая вида, она направилась к причалу, где несколько рыбаков чинили сети. Среди них она нашла Сайласа, немолодого мужчину с обветренным лицом, единственного, кто занимался частным извозом.
— Добрый день, мистер Сайлас, — обратилась она к нему. — Я хотела бы нанять вашу лодку. Мне нужно на материк, в архив.
Сайлас поднял на нее глаза и тут же отвел их в сторону, смущенно ковыряя пальцем дыру в сети.
— Не могу, мисс. Никак не могу.
— Почему? Погода ведь хорошая.
— Двигатель, — вздохнул он, и его вздох был слишком театральным. — Внезапно сломался. Прямо с утра. Что-то с карбюратором. На починку уйдет не меньше недели, если запчасти с материка пришлют.
Его ложь была такой же грубой и неприкрытой, как черствый хлеб в ее сумке. Ирис посмотрела на его лодку, покачивающуюся у причала. Двигатель выглядел абсолютно целым. Каждый отказ был вежлив, каждый предлог — правдоподобен, и это злило сильнее, чем открытая враждебность. Она была в ловушке, и стены этой ловушки были сделаны из страха и молчания ее обитателей.
Она поблагодарила его и пошла прочь, чувствуя на спине взгляды рыбаков. Она не стала возвращаться в лавку и устраивать скандал. Она не дала Артуру Рейнсу удовольствия увидеть ее гнев или отчаяние. Она молча побрела обратно к особняку, который теперь окончательно превратился из места работы в ее личную тюрьму.
Весь день она провела в холодных комнатах, пытаясь систематизировать ту малость информации, что у нее была. К вечеру погода, словно сговорившись с ее врагами, начала портиться. Небо затянуло свинцовыми тучами, ветер усилился, и первые холодные капли дождя забарабанили по грязным стеклам.
Ирис зажгла керосиновую лампу, отгоняя сгущающийся мрак. Единственным звуком, кроме воя ветра, было мерное, успокаивающее тарахтение старого генератора за окном — ее единственный источник света и тепла, ее последняя связь с цивилизацией.
Она сидела за столом, снова и снова перечитывая дневник Амелии, когда это случилось. Двигатель кашлянул раз, другой. Его ровное тарахтение сменилось прерывистым, агонизирующим всхлипыванием. Ирис замерла, прислушиваясь. Генератор сделал последнее, отчаянное усилие и заглох.