- Не такое близкое будущее. Я пока не умею этим управлять, но я вижу видения далекого будущего.
- Фонокс, знали бы вы сколько существ в истории утверждало то же самое и ни один из них так и не смог ничего предсказать. Все предсказания были не точнее случайного угадывания. Предсказать будущее невозможно. Это противоречит законам физики, законам вероятности, законам Вселенной.
Альбер видел логику в каждом их слове, каждом суждении, и сам на мгновение стал сомневаться в том, что он видел ранее. Возможно, сны Фонокса и правда были всего лишь снами и не несли никаких достоверных знаний о далеком будущем.
Фонокс не сдавался:
- А что если нет? Что если вы просто не знаете, что есть и другой закон. Закон накопления и передачи информации циклов. И согласно этому закону информация, полученная из одного жизненного цикла Вселенной, неизбежно повторяет саму себя во время следующего цикла, снова и снова, бесконечно.
- Вы утверждаете это на основе одного единственного сна? У вас имеются какие-то другие доводы и доказательства?
- Нет, - понуро ответил Фонокс, - разговор развивался совсем не так, как он себе представлял. Он надеялся подарить содружеству новое знание о Вселенной, а в итоге его приняли за дурака.
- Вот когда они у вас появятся, тогда и поговорим. Наука должна опираться на объективные факты, а не на чьи-то субъективные предположения и, уж тем более, чьи-то сны. Кроме того, почему вы даете себе право решать за всю цивилизацию, что ей делать и как быть дальше?
- Потому что мне одному открылась истина.
- Понятно, снова эти разговоры о собственной исключительности и способности предсказывать будущее. Простите, но для нас это звучит все равно что бред сумасшедшего. И только из уважения к вашей расе мы до сих пор вас не выставили отсюда.
Голос совета смолк на мгновение, как будто чувствуя себя виноватым за последние резкие слова, и после смягчился:
- Фонокс, поймите, никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не может брать на себя ответственность за судьбу целой цивилизации. Цивилизация сама должна решать, что ей делать и как быть. Каждый ее член должен отвечать за это или большинство, но никак не один единственный фландреец. Так что мы отклоняем ваше прошение и просим выбросить эти мысли из головы. Заседание совета объявляется закрытым.
***
Огорченный Фонокс не стал дожидаться торжественного открытия Антрацеи и отправился на родную планету. Он рассчитывал, что там его должны были понять лучше, ведь только один фландреец мог сполна понять другого.
В своем путешествии он снова видел сон. Фландрея сорвалась со своей орбиты и летела навстречу звезде. Могучий ствол Древа Истока вспыхнул ярким пламенем и обрушил жар на треть планеты. Его пламя загибалось в противоположную сторону от движения и выжгло многокилометровую черную полосу на поверхности планеты. В дыме от его горения спрятались все ветви и корни древа в западном полушарии. Он медленно сгорал, оберегая все ценное, что хранилось у него внутри. Звезда, тем временем, светила все интенсивнее, ее жар врезался в плотную почву и превращал ее в реки раскаленной расплавленной породы. Все планета превратилась в один океан кипящей материи, и один только ствол возвышался в центре этого океана, как последний оплот и надежда фландрейской цивилизации.
Фонокс не увидел конец этого сна. Корабль доставил его прямиком на Фландрею и сработал будильник. Его тело восстало из небытия в который раз.
На выходе из корабля его встретили стражники с копьями. Они обращались с ним грубо, как с настоящим преступником.
- Что вы себе позволяете? Вы хоть знаете кто я?
- Конечно, знаем. Нас предупредили о ваших планах. Флонкси велел позаботиться о вас и не церемониться. Так что давайте пошевеливайтесь. Флонкси ждет.
«Значит, они отправили гонца, чтобы рассказать им о моем прошении. Этого следовало ожидать»
Стражники подталкивали его копьями в спину. Уколы острых лезвий неприятно пронзали тонкую кожу.
По дороге к Флонкси он обратил внимание на перемены, что произошли на его родной планете. Стражники находились на всех улицах города. При их виде остальные фландрейцы отворачивались и спешили оказаться где-нибудь подальше. Казалось, что они были чем-то напуганы. Когда его взгляд встретился с одним из гражданских фландрейцев, тот быстро отвернулся от него и сделал вид, как будто ничего не видел. Все фландрейцы, что попадались им на пути, просто отворачивались, не говоря ни слова.
В прошлый раз его провожали, как настоящего героя, а теперь встречали, как самого настоящего преступника. Что ж, кто-то должен был взять на себя эту роль. Видимо, она выпала ему.