- Так и знал, что все этим закончится!
Глава 6. Новый знакомый
Ему вдруг стало понятно, почему он с такой опаской все это время поглядывал на силовые барьеры и обходил их стороной.
- Никогда! Никогда не стоит совать руки, куда не следует! – эту истину он усвоил на рефлекторном уровне.
В 10 метрах от силового барьера, с той стороны, где находилась оторванная рука Альбера, открылся люк в земле. Из него вылез кто-то в темном скафандре и направился к Альберу. Он дотронулся до него, проверяя жив ли он. Сознание ненадолго вернулось к Альберу, он открыл глаза и прошептал слабым голосом:
- Ты не фландреец.
Сознание снова покинуло его. Когда в следующий раз Альбер пришел в себя, он лежал на кушетке в небольшом помещении без окон и дверей. Свет исходил от одной лишь тусклой лампы, вмонтированной в потолок. Само по себе помещение было непривычной каплевидной формы с покатым потолком и выпуклыми стенами. Судя по всему, он находился под землей.
Первым делом Альбер сразу же посмотрел на свою руку. Ему это не приснилось – его правая рука ниже локтя отсутствовала. Ком тотчас же подступил к горлу, а сердце сжалось. Шоковое состояние, точно готово было его разорвать, как вдруг металлическая дверь лязгнула, и в комнату вошел незнакомец в темном скафандре.
- Мне очень жаль, что подобное произошло с твоей рукой. Я попробую все исправить, – сказал он и принялся подготавливать инструменты.
- Кто ты? – спросил Альбер, сомневаясь в том, что с его рукой действительно можно было что-то исправить. Судя по ее состоянию, ткани обуглились слишком сильно. Ни один даже самый опытный хирург не смог бы поставить ее на место.
- Мы поговорим об этом позже. А пока что вколи себе это, - он протянул Альберу шприц с темно-синей жидкостью.
- Что это?
- Оставим все вопросы на потом. Это должно будет тебе помочь. Доверься мне.
Альбер сделал себе инъекцию в бедро и ощутил прилив приятного тепла, растёкшийся по телу. Словно тело его было пустым сосудом, в который влили десяток литров горячей воды. Боль в руке моментально ушла, сознание прояснилось, у него приподнялось настроение, и ему даже стало смешно от происходящего.
- Похоже на "кортикс" – синтетический наркотик, который одинаково хорошо использовали бандиты, наемники и даже военные вместо обезболивающего. Он был простым в изготовлении и хорошо подходил самым разным расам. Неудивительно, что я так быстро повеселел под его воздействием.
«Рукой больше, рукой меньше. Вот у кентрийцев вообще только одна конечность, растущая из спины, и ничего, живут ведь как-то, даже умудрились цивилизацию построить», - на этой мысли Альбер засмеялся и почувствовал легкость и невиданное ранее блаженство. Все хлопоты и заботы покинули его. Даже потеря правой руки не могла теперь хоть сколько-нибудь волновать глубокий и спокойный океан его души. Всем своим существом он ясно желал стать огромным синим китом, чтобы окунуться в этот океан и изведать его глубины, только этого и ничего другого.
Тем временем человек в черном скафандре закончил свои приготовления. Он подкатил к кушетке, где лежал Альбер, какой-то аппарат и вставил поврежденную руку Альбера в него с одной стороны. С обратной стороны лежала его мертвенно бледная отрезанная рука.
Устройство представляло собой полупрозрачный контейнер. Внутри него раздался какой-то щелчок, загорелся яркий свет и тут же погас, а после началось громкое шипение. Время от времени в нем снова зажигался и погасал свет, были слышны механические звуки и шипение. Тело Альбера то и дело вздрагивало, как от сильной щекотки. Такой эффект оказывало на него сращение поврежденных нервных окончаний. Спустя 20 минут раздался сигнал, сообщавший о конце операции.
Альбер проспал 12 часов. Все это время в его сознании происходили метаморфозы. Его мечта стала явью. Из человека, наделенного чувствами и переживаниями, существа, которого любое сильное потрясение могло вывести из душевного равновесия, он превратился в огромного синего кита. Он то погружался в бескрайний синий океан, то поднимался на поверхность, ударяя могучим хвостом по поверхности воды и вдыхая свежий прохладный воздух. Ничто не беспокоило его, ничто не тревожило. Океан был его родной стихией, в которой он был властелином.
Киты пели свои протяженные песни, на которые стягивались все обитатели океана. Мелкие рыбешки формировали косяки, которые сталкивались друг с другом, рассыпались и собирались снова. Ракообразные ходили по дну, а сверху их укрывали тенями широкие скаты. Осьминоги и каракатицы переливались всеми цветами радуги. Царила абсолютная гармония. Пока в нее не проник чей-то голос.