Беззаботная улыбка на его лице и легкое посвистывание на губах говорили о том, что в будущем он смотрел с несгибаемым оптимизмом.
Автопогрузчик погрузил посылку на борт корабля Альбера, тот отметился в журнале выдачи посылок и отправился в путь. Его ждало двухнедельное путешествие по космосу до точки гиперпрыжка, после чего он должен был перебраться в отдаленную часть галактики за сто пятьдесят световых лет от того места, где он находился.
Перевозимый груз вел себя спокойно какое-то время, пока они не забрались достаточно глубоко в космос. Примерно через неделю пути посылка активизировалась. Коробка из переработанного текстолита прыгала и трещала по швам. Альберу пришлось покрепче перевязать ее умной веревкой, которая сжималась сильнее от нагрузки. На какое-то время это позволило ему расслабиться, пока через несколько дней возле коробки не образовалась мокрая лужа. Альбер подошел к ней, сел на корточки и брезгливо дотронулся рукой до мокрого места. Он поднес руку к сморщенному носу и понюхал – ничего необычного, просто вода. Но как она там появилась?
Альбер пытался связаться с головным офисом компании, чтобы те связались с отправителем и запросили его разрешение на вскрытие груза. Но из-за перебоев в работе системы связи у него ничего не вышло. Она начинала плохо работать задолго до этой поездки, но Альбер каждый раз откладывал этого решения на потом. И вот когда связь ему реально потребовалась, она его подвела.
Альбер ходил взад-вперед в багажном отсеке своего корабля, поглядывая на посылку.
- Не открывай. Пожалуйста, не открывай ее. Ничем хорошим это не закончится.
Альбер махнул рукой и полез за атомным резаком. Он мягко разрывал атомные связи оболочки, не повреждая содержимое посылки. Альбер аккуратно срезал верхнюю часть текстолитовой коробки и убрал ее в сторону. Перед ним показалась верхняя часть прямоугольной глыбы льда. Лед был мутно-желтого цвета и выглядел не лучше, чем замороженная канализационная вода. К счастью, от нее ничем дурным не пахло. Внутри глыбы виднелось что-то темное. Видимо, во льду перевозилось настоящее содержимое посылки.
Коробка резко дернулась и подпрыгнула на метр вверх. Искусственная гравитация корабля была в два раза слабее земной. Альбер успел подхватить коробку в воздухе и аккуратно поставил ее на землю. Прямо в его объятиях она начала извиваться и дергаться в несколько раз сильнее. В открытой части глубы Альбер заметил образовавшуюся трещину. В тот момент даже он подумал, что происходящее мало соответствовало норме. Второпях он надел на лед текстолит и при помощи атомного резака запаял его обратно. Так, как будто его никто никогда и не вскрывал. Для уверенности он обвязал посылку тройным слоем умной веревки и вернулся к кабину управления. До точки прыжка оставалось чуть больше шести дней пути. Для себя он решил, что будет проверять посылку чаще, чтобы с ней ничего не случилось.
Крошечное щекотливое подергивание в уголке его сознания постоянно задавалось вопрос «Что же находилось в этом здоровенном куске льда?». Не прошло и получаса, как он вернулся к ней, чтобы посмотреть. Маленькая лужа под посылкой превратилась в целое соленое озеро. Нижний угол был не то прорван, не то прогрызен. Кто бы ни скрывался во льду, он выбрался наружу. Альбера охватил приступ первобытного страха. Он боялся, что кто-то вцепится ему прямо в ногу или, чего хуже, в горло и отгрызет ему голову. Он взял в руки атомный резак, при помощи которого можно было разве что легко поцарапать противника, и крутился по сторонам, осматривая стеллажи с разным хламом.
За время его работы курьером у него успело накопиться порядком интересных находок и вещей, от которых отказались их отправители. Скажем, кто-то с Антрацеи заказывал посылку на одну из периферийных планет, но не позаботился заранее проверить легитимность подобного отправления. По прибытию оказывалось, что провозить на планету произведения современного искусства было запрещено. В итоге, чтобы не платить за возврат, владелец просто отказывался от посылки, и Альбер забирал ее себе. В конце концов, на полках грузового отсека красовались многочисленные бестолковые вещи, пользы и практического смысла в которых было не больше, чем эстетического наполнения.
Все эти инопланетные статуэтки, картины, поделки ручной работы в его душе не находили никакого отклика. Но он все равно собирал их у себя, чтобы не выбрасывать. Мало ли когда-нибудь пригодится. Он вырос на планете, где полезные ресурсы были строго ограничены, поэтому первую часть своей жизни собирал под своей крышей разный хлам. В какой-то момент эта привычка просто бесследно пропала.