Глава 22. Воспоминания Фонокса
Альбер вскрыл яйцо и вытащил из него миниатюрный проигрыватель вместе с единственным квартоном. Вопрос о том, когда его смотреть, у него не стоял. Лучшего момента, чем «прямо сейчас» не могло и быть.
Вместо привычного быстрого погружения в воспоминания, видео началось с небольшого приветствия. Фонокс стоял перед огромным зеркалом и, на первый взгляд, разговаривал сам с собой о чем-то. Альбер прибавил громкости.
- Привет, Альбер! Давненько не виделись. Успел уже по мне соскучиться, наверно? – он обращался к Альберу так, словно они были лучшими друзьями.
Альберу такая фамильярность показалась, по меньшей мере, странной, но он с интересом продолжил его слушать.
- Мне жаль, что тебе пришлось провести 100 лет взаперти. Или, вернее, еще придется. Я неуклонно путаюсь во времени.
Ты уж прости, что из-за меня оказался в таком положении, но так было на самом деле необходимо. Сама Вселенная свела нас с тобой вместе, и после завершенного цикла мы с тобой стали неразлучны. Конечно, ты пока ничего не понимаешь. Вот я и подумал, что ты имеешь право все узнать. Поэтому я записал для тебя часть своих воспоминаний. Хочу, чтобы ты своими глазами все увидел.
Итак, на момент записи этого видео, мне восемьдесят восемь тысяч лет и я последний на Фландрее, кто ведет счет своему возрасту. Остальные стали об этом забывать. Когда твоя жизнь измеряется тысячелетиями, волей-неволей теряешь счет времени, и тебя начинают заботить более глубокие вещи. История сотворения мироздания, смысл всего сущего, природа времени, дружба и любовь, предательство, война и мир, накопление материальных ценностей и знаний, вопросы о собственном происхождении и назначении, многомерность пространства, физическая концепция Вселенной и ее неоднородное заселение разумными существами. Много самых разных вещей, не всегда очень полезных и оправданных, но очень занимательных.
Буквально все, о чем ты только можешь подумать, мы обдумали уже давным-давно. Для этого достаточно первых нескольких десятков тысяч лет. Настолько давно это было, что многие из нас уже позабыли ответы на них. После они вовсе перестали нас беспокоить. И вот когда ответы на вопросы получены, а других вопросов нет, ты невольно начинаешь думать лишь об одном - о смерти.
Однако судьба не была к нам столь благосклонна, как к другим расам. Мы вынуждены существовать вечно. Вряд ли ты хоть когда-нибудь сможешь оценить весь масштаб этой проблемы. Вы то, конечно, преодолели рубеж смертности при помощи высоко развитой медицины, но к истинному бессмертию вы еще даже близко не подобрались. Речь идет не о каких-то сотнях или тысячах лет, а о миллионах и миллиардах. Я не хочу тебя обидеть, но твой мозг даже не в состоянии представить, насколько это огромные числа. Подумай о том, что для того, чтобы досчитать до миллиарда, отсчитывая по одной цифре в секунду, тебе потребуется тридцать один год. Подумал? А теперь попробуй представить, сколько секунд, минут, часов и дней в миллиарде лет. Вряд ли у тебя получится это сделать. Я прожил такую долгую жизнь, как ни одному другому существу во Вселенной и вообразить невозможно. И уместить всю эту бесконечную жизнь на одном небольшом квартоне, конечно, не получилось бы ни при каких обстоятельствах. Поэтому я постарался выбрать ключевые моменты в своей жизни и склеить их так, чтобы было похоже на цельную историю. Прошу строго не судить - опыта в монтаже жизненных воспоминаний у меня прежде не было. Приятного тебе просмотра.
Фонокс исчез, а вместо него на экране появилась какая-то замшелая поляна. Над его головой раскинуло свои ветви дерево с листьями шестиугольной формы.
Альбер сразу же вспомнил, что видел такие же листья раньше на огромном Древе Истока, когда был на Фландрее. Неужели когда-то давно оно было таким маленьким?
Фонокс подошел к одной из нижних ветвей, из которой сочилась лиловая жидкость и приложился к ней круглым ртом. Его тело быстро напиталось влагой, и он, преисполненный жизненных сил, подбежал к другому фландрейцу, чтобы крепко его обнять. Тот обнял его в ответ. Вскоре десять фландрейцев скрестили свои щупальца и весело общались друг с другом. У них не было слов, которые могли бы складываться в предложения. Не было языка, который мог бы использовать звуки, чтобы передавать информацию на расстоянии, но были прикосновения щупалец, и этого им было вполне достаточно. Касаясь друг друга под разными углами, в разных местах и с разной силой нажатия они передавали друг другу свои мысли. Это был настоящий язык прикосновений, аналогов которому не было во всей галактике.