Сон прервался. Фонокса разбудил будильник, заведенный на пятьсот лет. Строительство планеты подходило к концу. Из иллюминатора своего корабля он увидел огромный праздничный баннер на низкой орбите. Разноцветная полоса текста, растянувшаяся на несколько тысяч километров, говорила о том, что открытие планеты произойдет через пятьдесят лет и приглашала всех членов содружества на это торжественное событие.
Фонокс не был уверен в том, что это правильно, но твердо знал, что делать. Он должен был уничтожить родную планету, чтобы фландрейцы могли жить дальше и исполнить свое предназначение.
***
- Вы хоть понимаете, что вы у нас просите? Уничтожить целую планету со всеми ее жителями? Вы в своем уме?
- Я понимаю, что это звучит дико. Но я точно знаю, что это верный путь для нашей цивилизации.
- Знаете точно? Почему? Потому что вам это приснилось? Да это же просто смешно. Если бы живые существа стремились повторить все, что говорят им их сны, Вселенная бы уже давно перевернулась вверх тормашками.
- Вы не понимаете. Это не просто сны. Я могу видеть будущее.
- Правда? В таком случае, что мы скажем в следующем предложении? – члены совета были настроены крайне скептически и их можно было понять.
- Не такое близкое будущее. Я пока не умею этим управлять, но я вижу видения далекого будущего.
- Фонокс, знали бы вы сколько существ в истории утверждало то же самое и ни один из них так и не смог ничего предсказать. Все предсказания были не точнее случайного угадывания. Предсказать будущее невозможно. Это противоречит законам физики, законам вероятности, законам Вселенной.
Альбер видел логику в каждом их слове, каждом суждении, и сам на мгновение стал сомневаться в том, что он видел ранее. Возможно, сны Фонокса и правда были всего лишь снами и не несли никаких достоверных знаний о далеком будущем.
Фонокс не сдавался:
- А что если нет? Что если вы просто не знаете, что есть и другой закон. Закон накопления и передачи информации циклов. И согласно этому закону информация, полученная из одного жизненного цикла Вселенной, неизбежно повторяет саму себя во время следующего цикла, снова и снова, бесконечно.
- Вы утверждаете это на основе одного единственного сна? У вас имеются какие-то другие доводы и доказательства?
- Нет, - понуро ответил Фонокс, - разговор развивался совсем не так, как он себе представлял. Он надеялся подарить содружеству новое знание о Вселенной, а в итоге его приняли за дурака.
- Вот когда они у вас появятся, тогда и поговорим. Наука должна опираться на объективные факты, а не на чьи-то субъективные предположения и, уж тем более, чьи-то сны. Кроме того, почему вы даете себе право решать за всю цивилизацию, что ей делать и как быть дальше?
- Потому что мне одному открылась истина.
- Понятно, снова эти разговоры о собственной исключительности и способности предсказывать будущее. Простите, но для нас это звучит все равно что бред сумасшедшего. И только из уважения к вашей расе мы до сих пор вас не выставили отсюда.
Голос совета смолк на мгновение, как будто чувствуя себя виноватым за последние резкие слова, и после смягчился:
- Фонокс, поймите, никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не может брать на себя ответственность за судьбу целой цивилизации. Цивилизация сама должна решать, что ей делать и как быть. Каждый ее член должен отвечать за это или большинство, но никак не один единственный фландреец. Так что мы отклоняем ваше прошение и просим выбросить эти мысли из головы. Заседание совета объявляется закрытым.
***
Огорченный Фонокс не стал дожидаться торжественного открытия Антрацеи и отправился на родную планету. Он рассчитывал, что там его должны были понять лучше, ведь только один фландреец мог сполна понять другого.
В своем путешествии он снова видел сон. Фландрея сорвалась со своей орбиты и летела навстречу звезде. Могучий ствол Древа Истока вспыхнул ярким пламенем и обрушил жар на треть планеты. Его пламя загибалось в противоположную сторону от движения и выжгло многокилометровую черную полосу на поверхности планеты. В дыме от его горения спрятались все ветви и корни древа в западном полушарии. Он медленно сгорал, оберегая все ценное, что хранилось у него внутри. Звезда, тем временем, светила все интенсивнее, ее жар врезался в плотную почву и превращал ее в реки раскаленной расплавленной породы. Все планета превратилась в один океан кипящей материи, и один только ствол возвышался в центре этого океана, как последний оплот и надежда фландрейской цивилизации.