Сам отросток, чьи плотные кольца обвивали тело Альбера, постоянно вибрировал. При этом само ускорение Альбер практически не ощутил, хотя корабль двигался на каких-то немыслимых скоростях. Казалось, что древесина впитывала в себя кинетическую энергию и снимала с Альбера все перегрузки.
Корабль вошел в плотные слои атмосферы без каких-то осязаемых затруднений, как если бы сила трения не оказывала на него никакого влияния. Они обогнули огромную гору. С ближайшего рассмотрения стало ясно, что зеленый цвет ей придавали колоссальных размеров листья, прикрывавшие светло-коричневый ствол. Их громадные шестиугольники наслаивались друг на друга и создавали сплошной покров. Увидеть, что скрывалось под листьями, можно было лишь под прямым углом. Гора в сущности своей была огромным деревом, чья верхушка уходила вверх на высоту в 30 километров, и чей ствол был настолько широким, что занял собой половину южного полушария планеты. При этом его корни распространились по всей планете и во многих местах выступали над поверхностью, образуя многокилометровые фиолетовые сети. То, что Альбер принял за моря и океаны, оказалось не чем иным, как плотной сетью корней.
Под управлением Фонокса корабль двигался плавно и грациозно подобно пчеле, залетевшей в цветочный сад. Он мягко и нежно огибал все корни на своем пути. Казалось, что он наизусть знал их местоположение. Такими выверенными и легкими были его движения в пространстве между ними. Наконец, корабль опустился на твердую землю и корень, удерживавший Альбер, быстро спрятался под полом. Это произошло так быстро, что на секунду Альбер словно завис в воздухе, после чего мягко приземлился на обе ноги. Фонокс, тем временем, отсоединился от элементов управления корабля и поманил Альбера за собой.
Через открывшийся в полу люк они выбрались на поверхность. Скафандр Альбера быстро провел анализ атмосферы планеты и заблокировал возможность деактивации. Как будто очень хотелось.
Углекислая атмосфера для людей была непригодной. В то же время сила притяжения всего на двадцать процентов превышала ту, что была на его родной планете Атропос. Первые переселенцы назвали ее в честь корабля, на котором они преодолели 11 световых лет, что отделяли ее от солнечной системы.
Повсюду, куда ни посмотри, были одни только корни, корни и еще раз корни. Точно фиолетовые змеи в своем гнезде они переплетались друг с другом, образуя многомерные сплетения, которые невозможно было распутать. В то же время светло-серая земля под ногами казалось рыхлой и как будто пересохшей. У Альбера сложилось впечатление, точно из почвы извлекли всю влагу и микроэлементы, настолько бесцветной она была. Хотел бы он взять образец для анализа. Но что-то подсказывало ему и без него, что в почве не осталось ни капли жизни, ни единого микроорганизма или простейшей бактерии.
При ходьбе ноги утопали в мягкой пепельной почве, словно в пляжном песке. А вот щупальца Фонокса прекрасно справлялись с перемещениями по ней. Он скользил по мягкому песочку точно по льду. Вместе с ним они продвигались под изгибавшимися фиолетовыми корнями. Вблизи эти корни выглядели не совсем естественно и скорее напоминали электрические кабеля, покрытые изоляционным слоем. Они были слишком гладкими, слишком безупречными для того, что создала природа.
Альбер осматривался по сторонам и долгое время не мог понять, что ему казалось странным. Наконец, он осознал, что именно его беспокоило все это время. Помимо него и Фонокса на планете как будто не было никого живого. За все время с момента высадки он не заметил вокруг ни одного живого существа, ни одного насекомого, птицы, ни одного позвоночного или хотя бы какого-нибудь признака того, что планета была обитаемой. Ни сверчка, ни писка, ни крика, ни рыка, ни рева, ни стона, ни единого звука, принадлежащего живому существу, ничего. Вокруг царила мертвая тишина, и только огромные корни терлись друг о друга, издавая скрипучие всхлипывания.
- Что ты видишь? – обратился к Альберу Фонокс.
- Не знаю. Планета кажется мне необитаемой. За исключением этих вездесущих корней и того необъятного дерева, от которого они тянутся.