Очередная исследовательская планета, куда прибыл Альбер, мало чем отличалась от предыдущей. Это был такой же серый мир из камня и железа с одной единственной жилой постройкой на своей поверхности - лучшее место во всей Вселенной, чтобы постичь все тонкости одиночества.
Появились и некоторые нововведения. После случившегося с Акрукс галактическое сообщество многократно усилило охрану исследовательских планет, стоявших на страже у будущих сверхновых. Небольшой исследовательский модуль был окружен целым арсеналом из разнообразного вооружения. Неизвестно, сколько было потрачено средств на модернизацию огромного количества планет. Но ясно было одно – бюджетные деньги были потрачены на воздух. Мера была чрезмерной и не соответствовала реальной угрозе. Ведь шанс того, что искусственную планету снова кто-то попытается украсть был неизмеримо мал и приближался к области нереального. Альбер чувствовал в этом сильное человеческое влияние. Ведь именно люди чаще всего руководствовались своими эмоциями и позволяли страху управлять собой, в результате чего часто принимали нерациональные решения.
Наученный опытом, Альбер ввел код-доступа вручную и деактивировал нацелившиеся на него орудия. Он припарковал свой небольшой корабль, на этот раз запрограммированный на полный отказ от подчинения человеку, и зашел в свой новый дом. Внутри все было очень похоже на прежнее место работы. Тот же стол, та же кушетка, та же кухня, та же планировка, то же небольшое замкнутое пространство, повернутое единственным окном в сторону звезды. Альбер как будто никуда и не улетал, а все то, что с ним случилось ранее, было просто сном. Он быстро обустроился на новом месте, выпил кружечку «Взрыва» и устроился на кушетке. Впереди его ждали сто галактических лет или около семидесяти тысяч дней. Что ж, как гласила древняя земная пословица - путь в десять тысяч километров начинался с первого шага. Пройдет несколько недель и месяцев, он непременно втянется, и время пойдет быстрее. Так он надеялся.
Прошло полгода, и мало что изменилось. Время текло так медленно, что, казалось, его течение можно было ощутить физически. Все это время Альбер тщательно выполнял свои рабочие обязанности и ни на шаг не отходил от рабочей инструкции. Он только и делал, что наблюдал за параметрами звезды на мониторах, самой звездой и не позволял себе ничего лишнего. Даже в свободное время занимался наблюдениями. Таким нехитрым образом, он словно наказывал себя самого за совершенное преступление. Не проходило и дня, чтобы он не терзал себя, сожалея о своей глупости.
Как он мог поверить в выдумки этого Фонокса? Как мог позволить одурачить себя? Как мог преступить через все свои принципы ради существа, которого совсем не знал? Все это человеческая жалость и эмпатия. Он думал, что совершит хороший поступок, позволив цивилизации отправиться на заслуженный покой. На деле же опростоволосился и выставил себя на посмешище. Вот тебе и герой. И тот геллорец Рубса с планеты УранО-14 по его вине оказался в тюрьме... От всех этих мыслей ему стало так стыдно и скверно на душе, что выход на поверхность без скафандра показался ему очень даже хорошей идеей.
Вдруг на глаза ему попалась коллекция квартонов, к которой он не притрагивался все это время, и тот первый квартон, просмотр которого он так и не окончил. Он вкрадчиво смотрел на него, изучая переливы фотонов в структурированных молекулах стекла, и, наконец, решился посмотреть, чем все закончилось. Квартон был вставлен в проигрыватель, голографический экран развернут в воздухе напротив кушетки, «Взрыв» заварен, и Альбер продолжил просмотр с того момента, на котором остановился.
На Фонокса он теперь смотрел новыми глазами и ничего, кроме внутреннего раздражения, он у него не вызывал. Все его движения, жесты, слова и выражения – все казалось Альберу фальшивым и мерзким. Особенно тягостно было смотреть на самодовольного Фонокса, который вышел победителем из поединка с Рубсой и казался невероятно счастливым.
Фонокс вынырнул из своего звездолета обновленным и переродившимся. Его кожа блестела верно сильнее всего в его жизни. Он излучал радость и обильно выделял слизь. Про себя Альбер решил, что будет стараться держать дистанцию. Хотя скафандр его было уже не спасти.
Фландреец, который однажды уничтожит родную планету со всеми его обитателями, одухотворенно поплясывал на своих щупальцах и подготавливал корабль к отлету, пока поверженный геллорец лежал на холодной земле без сознания.
Альбер наклонился над Рубсой и попытался приподнять его. Ничего не получилось. С огромным трудом ему удалось оторвать от земли одну его руку. Тело его как будто было приколочено к земле гвоздями. Казалось, тот был делан из чугуна и весил полтонны.