— Что ты к нему пристаёшь? Как не устала до сих пор? Ясно же, что он никогда не сможет быть с нами, он даже ходить не может, хватит сюда бегать. Мы же договорились здесь не играть, — голос удалялся.
В проёме окна появилась тёмная макушка, а за ней и ухмыляющееся лицо парня моего возраста. Он был неместным, темнокожим, но всё же вписался в нашу деревушку куда лучше моего. Его уже давно считали своим. А меня вот нет, хотя я жил среди них куда дольше чужака.
— Задохлик всё никак не сдохнет? — с гадкой ухмылкой спросил он.
— Да уж, удивительное упорство, — присоединился к нему ещё один рыжеволосый парень, что смотрел на меня, словно увидел нечто омерзительное. — Я слышал, что с такой болезнью, как у него, вообще не доживают до шестнадцати. Что в детстве ещё ничего, но с каждым днём ему будет становиться хуже.
— Ну до шестнадцати он пока и не дожил. Может, и не доживёт, — всё это они говорили, смотря прямо на меня, но при этом, словно не считая за человека, что мог испытывать эмоции, которому могло стать больно от их слов. — Не знаю, что уж староста в нём нашёл, что до сих пор не сбросил в помойную яму.
Я сжал губы. Их слова были обидными, но я уже привык. Главное, чтобы они до дел не доходили. А то были и такие случаи… Хорошо ещё хоть, что дом старосты не сарай, защищён лучше всех в деревне, проникнуть в него не так уж и просто.
— Как это ты не знаешь? — рассмеялся чужак. — А я вот знаю. Растят они его для кой-чего… — дальше голос стал едва различимым, перейдя на шёпот. А затем оба парня захихикали и ушли.
Что они сказали? Меня растят для чего-то?
Верить их словам не стоило, но это бы объяснило, почему меня до сих пор не выкинули вон. Только вот для чего мог понадобиться немощный подросток?
Глава 2
Мои дни продолжали течь так же, без всяких изменений. А я их ждал, предчувствовал, как молнию во время проливного дождя. Но ничего не менялось, только тело становилось слабее с каждым днём. Моей матери приходилось использовать всё более сложные заклинания для его поддержания. Она была опытной целительницей, но такими темпами её сил скоро не хватит.
Раньше моим единственным развлечением были книги, которые для меня брала в небольшой местной библиотеке сначала мать, а затем Марта. Но теперь сестра подросла, и соседские мальчишки научили её, что я Задохлик и общаться со мной — себя позорить, а то ещё и заразиться странной болезнью можно. Поэтому она стала меня избегать, а если и редко-редко подходила, то только со двора.
Конечно, заразиться было нельзя. Иначе бы уже давно хоть кто-нибудь да заразился. Раньше я хоть немного мог двигаться, но с возрастом суставы словно деревенели, теперь шевелиться практически не выходило. Если бы не заклинания, что опутывали моё тело, как сеть рыбину, я бы и нужду справлял под себя. А так магия избавляла меня и моих близких от подобных хлопот. Всё-таки чудесная она… Жаль, что даруется лишь избранным.
Я смотрел на закат. Любоваться небом через окно теперь стало для меня приятнейшим из развлечений. Ну, может быть, помимо снов, ведь в них я бегал быстрее ветра. И хотя я никогда не чувствовал, какого это в реальности, сон отчего-то приносил столь явственные ощущения, что казалось, будто я всегда это мог.
Сегодняшний закат был особенно прекрасен. Малиново-оранжевые разводы на небе оставляли на сердце приятное тепло. Окно было открыто, и летний ветерок трепал мои отросшие светлые волосы так, словно был живым.
Я услышал едва ощутимую усмешку. Так, будто кто-то большой и добрый стоял у меня за спиной и улыбался моей смешной мысли. Я скосил взгляд назад, но, разумеется, ничего необычного там не было. Всё та же бревенчатая стена, та же жёлто-серая подушка.
И всё же ощущение того, что на меня кто-то смотрит, никак не проходило.
— Кто здесь? — прошептал я.
Усмешка прозвучала вновь. Теперь я не сомневался, что мне не послышалось. Здесь кто-то был. Но он, кто бы он ни был, не казался враждебным.
Подумав так, я спросил:
— Чему ты смеёшься?
И услышал ответ. Не ушами, а… словно всем своим существом. Словно моя душа вибрировала от мелодии, посылаемой им, и я понимал смысл сказанного, вряд ли при помощи привычного языка.
— Тебе.
— Мне?
— Ты… другой.
— Это комплимент? — губы едва шевелились, я отвык говорить. Со мной уже давно не беседовали. Чаще всего, на меня просто не обращали внимания. Поэтому я был рад тому, кто смог мне ответить, наконец, не проигнорировав.
Он вновь усмехнулся. Ветер словно от его дыхания, поднял прядь моих волос.
— Пожалуй, да.
— Тогда спасибо, — я улыбнулся. — Мне никогда не делали комплиментов.