-Ясное дело, я известный адвокат и репутация у меня соответствующая, - согласился старик. - Поэтому за свои услуги, в случае удачного исхода, я предлагаю вам отдать мне одну вашу вещь.
Макс напрягся. Неужели уже и охотники за Эдельвейсом подтянулись так быстро? Хотя, этого не может быть, тем более самого рюкзака у него и не было в данный момент.
- Мне нужна та плоская коробочка с кнопками и горящим экраном и с появляющейся картинкой, когда нажмешь на кнопку сбоку. Эта штука сейчас хранится в сейфе на первом этаже, но в случае вашей казни, что повторюсь было бы крайне прискорбно и нежелательно, будет утилизовано. Формально. А на самом деле уйдет скорее всего начальнику тюрьмы. А я хочу ее себе.
- А, смартфон что ли? Ладно доверяю вам свою защиту, - Макс выдохнул. Видимо технология в этом мире несколько отстала от мира его Земли. Лет эдак на 30. Хотя дроны уже были. Но с другой стороны, в местных дронах нет жидкокристаллических мониторов или что там используется в миллионоцветовых экранах умных телефонов.
Потирая ручонки, довольный адвокат, вышел в дверь, которую тут же закрыли с другой стороны. В руках он сжимал папку с бумагами, подтверждающими право на защиту узника Максима Соколова. Дата суда стояла завтрашняя. Именно в этот день три тысячи лет назад, по летописям людей этой Земли, как раз и был совершен суд над Анунаком...
Макс устало присел на холодную, жесткую металлическую скамью и облокотился о стену. Но стена не казалось ему такой щербатой и холодной по той причине, что между ней и спиной оказался возвратившийся из, одному лишь ему известных, червоточин, Эдельвейс.
Глава 7
- Ну и что ты мне скажешь теперь, помошничек? - глаза Максима горели от злобы. Кот пытался вырваться, но держащий его за шкирку Хранитель не давал ему сконцентрироваться для того, чтобы создать портал и сбежать.
Наблюдавший за их перепалкой Иван был малость в шоке от того, что Макс из невесть откуда взявшегося рюкзака достал кота и теперь держит его за загривок, задавая тому неприятные вопросы.
- Ну ладно тебе, успокойся. Да я сбежал. Ну, согласись, какой я боец против обученных бойцов спецподразделения, которых была целая куча?
Иван испуганно наблюдал за Котом, рот которого не открывался, но тем не менее он отчетливо слышал его речь.
Макс поставил помощника на скамью, выдохнул и спросил:
- Ну и где ты пропадал, скотина шерстяная?
- Давай повежливее, а? Сначала ты ответь на вопрос - как ты меня достал? Ведь я как раз занимался поеданием кровяной колбасы на Эджайле 7, она имеет просто божественный вкус...
- Не знаю. Но ты что, забыл, что я Хранитель? Я просто сунул руку в Эдельвейс с мыслью достать оттуда тебя и я достал.
- Поразительно. Не думал, что ты будешь настолько способен.
- Я тоже. Ладно. Я вроде остыл. Теперь давай думать, как выбраться отсюда.
- Ну ты же Хранитель. Сделай что-нибудь...
Засунув руку по локоть в рюкзак, Макс сначала вытащил запасное колесо четырнадцатого радиуса, голову недовольного льва, которую поспешно пришлось затолкать обратно, затем маковые булочки.
Дальше наши герои и Иван молча сидели, жуя булочки, которые к слову сказать, оказались весьма свежими и вкусными. Видимо на какой-то пекарне в конце дня обнаружится недочет, который спишут в графу "погрешность при изготовлении хлебобулочных изделий".
- Видимо вдохновение меня покинуло, - вздохнул Макс. - Хотя , если попробовать еще раз достать льва, когда охрана откроет дверь, чтобы вести нас на казнь...
- Да не, бредовая идея, просто ты еще неопытный, - Кот немного подумав, продолжил. - Из легенд о Хранителе ясно одно: когда ему что то было нужно, он фокусировался на проблеме, искал пути ее решения, выбирал наиболее подходящий и доставал из Эдельвейса то, что было ему нужно.
- Хорошо, я попробую, - Макс закрыл глаза, представил как он выбирается из тюремной камеры, взорвав дверь. Нет, не подходит. Взрыв убьет всех, кто внутри. Представил, как он ест маки со школьной подругой Викой на склоне зеленого холма, кормя ее рукой. Что это вообще за бред? Максим постарался привести в порядок расфокусированные мысли. И достал из рюкзака какого-то мужика в майке-алкашке-тельняшке с сушеной воблой в одной руке и недопитой запотевшей кружкой пива в другой.