Макс открыл глаза. Вскочив на ноги, он побежал, несмотря на боль в боку и ноге, несмотря на мокрое от слез лицо. Он стал быстро карабкаться на холм героев, где когда-то был вечный огонь, который около десятка лет назад перенесли в более респектабельное место в парке. После холма была тропа, по которой можно было выбраться из парка, но по прямой его скорее всего могут догнать, так что оставалось только петлять между деревьями, надеясь уйти от этих обезьян в человеческом обличии.
Когда до вершины холма оставалось пара метров, что-то тяжелое потянуло его вниз. Прижавшись к холму, хватая молодую весеннюю травку и камни, Макс никак не желал быть съеденным здесь в темном парке этими зверями социума.
Рюкзак был неброским, но очень добротным. У Макса было такое ощущение, что ранец спокойно выдержал бы его вес, так что его можно было бы поднять за него как за шкирку. Точно также, как Степан поднимает животных перед тем, как привязать к ним кирпич и утопить в пруду.
Но неожиданно рюкзак как будто развязался и, держа его в руке, Толя полетел вниз прямо на своих подельников. Громко крича и ругаясь, они падали к подножию холма. Потом все затихло. Тяжело дыша, Макс поднялся на холм и, пошатываясь, побрел домой. Уже стемнело. В темном парке сейчас можно было встретить лишь не совсем трезвых людей и несколько парочек, любящих поцелуи под открытым небом.
- Привет, сынок, что так поздно? - Мама сидела в кресле перед телевизором и даже не повернулась, чтобы поприветствовать сына, так как по телевизору шел интересный фильм. Вопрос она задала, как говорится, для порядка, но ответить на него было необходимо, поэтому Максим сказал:
- Мы в футбол играли после уроков, мама, - и быстро-быстро пошел к себе в комнату.
Сняв с себя кроссовки (да, он прошел в кроссовках в свою комнату, так как боялся, что мать обратит внимание на его внешний вид) и носки, он снял РЮКЗАК.
- ЧТООООООООООО? - сказал Макс, широко раскрыв глаза.
Прямо перед ним лежал тот самый, добротный , практичный, самый что ни на есть обыкновенный РЮКЗАК, сорвав который, парковый мучитель животных улетел вниз с холма на своих товарищей...
Глава 2
Утро Арргугала Дайониса начиналось как обычно. Перевернув свой гарниос, он собрал свои патучи в тугую варнуку и заварив стойбич, возжег возжигание (по другому его назвать сложно, так как у расы Псонтейцев с планеты Астора-16 в созвездии Льва это самое курево произносится путем издавания звуков из двух ротовых отверстий или их подобия, танца педипальпами и щупальцами, а также повышением температуры тела до 160 градусов по Цельсию).
Вообще можно написать целую книгу, а возможно и многотомник о быте псонтейцев, их понимании комфорта и роли работы в жизни рядового жителя планеты Астора - 16. Обычный землянин несомненно был бы повергнут в шок, узнав, что работа является привилегией избранных, жертвенность - нормой жизни, а злость и раздражение даже не имеют места быть на этой чудной планете.
Но Арругал Дайонис был бунтарем, что было свойственно молодому поколению, возрастом до 50 стерхов (около 700 земных лет) и поэтому, возмущаясь тем, что ему, молодому псонтейцу, не предоставили работу, он часто курил и в тайне от сородичей и Пассионата (аналог местного правительства) держал странного зверя. Иногда хозяин дома-ракушки задумывался, а может это зверь держал его, а не наоборот. Пушистый сорванец, приходил когда хотел, исчезал неизвестно куда, мог запрыгнуть на лицо во время спячки Арругала в месяц кровавого Ветра, когда все как один псонтейцы лежат в своих домах-ракушках и копят силы к периоду Лиловых Лучей, находясь в состоянии летаргического сна.
Сегодня Арругал был полон решимости как только увидит своего питомца, проследить за ним при помощи глазастых щупалец и чувствительных органов на них, куда же пропадает этот пушистик. Поев из миски мяса местного морского зверя, когтистый малыш зевнул, потянулся и прыгнул в открывшуюся неведомо откуда червоточину в пространстве. Щупальцы Арругала устремились за ним, стремясь поймать шустрого чертяку, но портал внезапно закрылся и псонтеец ощутил острую боль от уменьшившейся конечности.