- И что, значит останется только один? А если ты бога вызовешь на такую дуэль?
- А зачем тебе это знать? Тебе ведь недолго осталось. Ты уже задыхаешься.
- Да просто интересно. Ведь я - любознательный ученый, для меня все новое интересно.
- Так уж и быть. Отвечу. С богами тут дело обстоит сложнее. Видишь ли, их нельзя принудить, как тебя. Да и во-вторых, разве есть боги, которые могут устать? В принципе, устать то они могут, даже демиурги устают, но в таком примитивном, но прекрасном занятии, как пляски, два бога могут соревноваться вечно. Поэтому я никогда не вызывал бога на такую дуэль. Хотя нет, был один случай. Нам с моим оппонентом, даже пришлось через пару лет после начала состязания, сотворить по клону, которые по всей видимости танцуют до сих пор. К тому же у меня нет достоверных данных, может ли вообще божественное существо помереть, проиграв в DANCE-баттле.
- Понятно. А договориться с тобой нельзя? А то помирать уж больно неохота.
- Договориться? А что ты предлагаешь?
- Свою помощь в спасении твоего товарища, которого уже начала пожирать заживо королева Лолс.
Посмотрев вниз, Карнавалло ужаснулся и понял, какую ошибку он на самом деле совершил. Участники танцевальной битвы не могут причинить друг другу вред и она будет длиться до тех пор, пока есть силы у соперников совершать танцевальные па или просто конвульсивно дрыгаться под примитивные ритмы.
То есть бог приколов конечно оградил себя и стопроцентно продумал победу над сильным противником, но помочь Арахниду сейчас он не мог.
- Я не хочу умирать, - сказал Муха-демон. - Ты хочешь помочь своему другу прямо сейчас? Что будем делать?
- Остановимся одновременно, на счет три. Тогда засчитают ничью. И мы выйдем из порочного круга.
- Хорошо, раз, два, три, - сказал Дибаускос, но не стал останавливаться, как и Карнавалло.
- А ты хороший соперник, Муха, признаю, - сказал шутливый небожитель. - Думаю, нам бесполезно пытаться обмануть друг друга. Также, как и пытаться остановиться. Поэтому я воспользуюсь резервным вариантом.
С этими словами он подлетел к Мухе и крепко сжал его в объятиях. Таким образом, оба перестали танцевать и таинственная коробочка зафиксировала ничью и исчезла.
Как бы умен и любознателен не был Дибаускос, как не импонировала его любовь к знаниям, для Карнавалло он был всего лишь досадной помехой к достижению цели. Поэтому ему ничего другого не оставалось как включить тот самый режим бога, когда все остальные небожественные существа превращались в застывшие фигурки, двигавшиеся в тысячу раз медленнее. Став быстрее любой пули, став подобным сверхзвуковому истребителю, Карнавалло подлетел к застывшему в воздухе Дибаускосу. Его зеленоватые крылышки едва заметно вибрировали, а фасеточные глаза, видящие в тысячекадровом разрешении, наполнялись ужасом, ведь они понимали, что его противник неожиданно пропал из поля зрения.
Бог приколов материализовал за спиной Мухи морилку. Неизвестно, что за эфиры или иные ядовитые вещества в ней были, но Дибаускос вырубился почти сразу. Дальше в ход пошла сушилка, а потом распрямилка - атрибуты любого успешного энтомолога.
- Держи, паучиха, я красиво оформил твоего прихвостня, - Карнавалло с силой запустил приколотого огромной булавкой к дощечке Муху в Черную Вдову, угрожающе нависшую над Арахнидом.
С ненавистью в глазах посмотрела на летавшего сверху назойливого приколиста королева Лолс.
- Мразь, ты убил моего советника!? Лучшего за последнюю тысячу лет! Ты хоть знаешь, как давно Древо не давало хоть чего-то стоящего? Мразь, ненавижу, я постараюсь найти для тебя наиболее мучительный способ умереть! Он будет гораздо хуже, нежели съедение твоего дружка.
Арахнид безвольно повис на краю обрыва под ногами Вдовы. В его глазах было пусто, он полностью подчинился своему палачу, сожравшему уже половину его тела.
"Но как? Неужели ее пси-атаки настолько сильны? - подумал Карни. - Даже, если и так, как ей удалось подчинить целое божество своей воле?"
Карнавалло решил не подлетать слишком близко к Черной Вдове, дабы не попасть под влияние ее умений по подавлению воли. Но поторопиться следовало, так как, если паучий бог будет полностью съеден, его уже невозможно будет вернуть в мир живых.