- Я понял тебя, Вайфарер, так кажется тебя зовут, - мне нужно, чтобы ты нашел хотя бы одну из филактерий этого лича, - Левиафан в магическом зеркале показал восседающего на троне Мельхома мертвого колдуна, отдающего приказы. Взгляд зеленых огней вдруг устремился на зрителей магической трансляции и зеркало, треснув, разлетелось на сотню мелких осколков.
- Он очень опасен, - признал мет, - и где ты прикажешь мне ее искать?
- В том и дело я не знаю, - усмехнулся Левиафан, - но я надеюсь на твои умения.
- Если дать ему уничтожить ваш мирок, договор между нами так и так прекратится, за гибелью одной из сторон.
- Ты верно мыслишь, мет, но улетая от вас обратно, мы подстраховались и заключили несколько магических бомб в вашей луне, которые могут активироваться по одному щелчку пальцев, так что, будь добр, выполни свою часть уговора и я дам вам время обезвредить эти устройства.
- Иного и не ожидал от существа вашего рода и племени. Хорошо, я в деле.
Элитный метаморф тут же исчез и направился поближе к Пононго. Существовала вероятность, что одну из филактерий лич может ностальгически иметь при себе. Подобравшись к нему на полкилометра в режиме хамелеона, максимально заглушив свою ауру, Вайфарер не смог почувствовать филактерии, что было немудрено. Лишь выживший из ума лич, мог таскать с собой вместилище собственной души.
Обряд личевания предполагал мощные связи между сосудами души и тем местом, где они должны были хранится. И в теле лича, если только он не занимался полным восстановлением своей оболочки, должны были остаться остаточные следы, через которые метаморф мог бы почуять эти миры, подобно псу, могущему определить место, где лежали наркотики.
Метаморфировав свое тело в демононекрогончую, мет стал подбираться вплотную к Пононго.
- Глянь, псина, щас я ее порублю! - обрадованно сказал Упанга.
- Она уже наш брат меньший, не трожь некрожизнь, кровопийца, - Пононго всячески чтил каждую частичку маны, вложенную в новых ревенантов.
- Тем более смотри какая у меня собака хорошая получилась, а ну, иди сюда - поглажу тебя.
Гончая подбежала к Пононго, виляя хвостом.
- Вот смотри, как она радуется, - удовлетворенно сказал мертвый колдун, костлявым пальцем расчесывая за ухом мертвой псине.
Мет боялся что его раскроют. В этом случае жить ему оставалось недолго. Но организм метаморфа состоял из нейтральной материи и нейтральной ауры, которая могла идеально скопировать оригинал. И старый лич ничего не заподозрил. Наигравшись с псом, он отпустил его. Отбежав на несколько километров от дворца, Вайфарер перевоплотился и, сотворив портал, ушел в родной мир Пононго, на его родную планету. Там точно должна быть филактерия. Пононго услышал еще несколько следов, но они явно были менее значимы по сравнению с тем местом, где великий колдун обрел свое величие.
Оказавшись на его планете, Вайфарер к своему удивлению не увидел мерзости запустения и орд кочующей некрожизни. Напротив, его встретил гостеприимный зеленый мир, не омраченный никакими потрясениями в виде нашествий из параллельных вселенных.
Перевоплотившись в местное парнокопытное животное, Вайфарер легко ушел от погони в виде охотников и подобрался очень близко к той самой филактерии, - первой, которую сделал Пононго. Горный козел легко взбирался по скалам. Снежный барс решил было испортить восхождение, но тут же поплатился и был сброшен вниз таким же снежным барсом.
В пещере, рядом с которой сигнал фонил просто невыносимо для мета, чуявшего любые колебания на магическом уровне за многие километры, Вайфарера ждал сюрприз. Филактерию охранял другой лич. Это был мертвый маг из дварфов, старых слуг Пононго, не пожелавших умирать, и желающих служить ему даже после своей смерти.
Он без разговоров стал метать молнии и огненные шары в метаморфа, принявшего форму кангауде - гуманоидного насекомого из мира Дроу-14. Мету пришлось спасаться бегством.
- Отдай мне филактерию, - сказал Вайфарер, перевоплотившийся в Пононго.