Фейлег покачал головой.
— Я грущу, потому что вспомнил свою семью, — пояснил он.
— Разве так бывает, чтобы одним махом сорвать с человека кожу, а в следующий миг плакать по мамочке? — удивился Браги.
— Я волк, — ответил Фейлег, не сводя глаз с играющих детей.
Велес удивленно поднял брови и пожал плечами. Затем он хлопнул в ладоши и обратился к старшему сыну:
— Ярило, ты уже не маленький, чтобы вот так носиться. Вот, возьми нож и зарежь козу, у нас сегодня почетные гости.
Мальчик взял нож и направился к загону, братья преданно потопали за ним.
— Женщина, скорее беги к Гейри за вином. Скажи ему, что я заплачу на будущей неделе. Это так ты подготовилась, когда я сказал тебе, что у нас будет гостить князь из северных земель?
Теперь уже женщина закатила глаза к небесам и пожала плечами, после чего отложила свою метлу и вышла из дома.
— Тебе надо чаще ее бить, — посоветовал Браги.
— Я не могу бить ее чаще, тогда у меня вовсе не останется времени на другие дела, — проговорил Велес, понизив голос и озираясь. Он хотел убедиться, что жена не слышит. — Но она все равно не слушается.
— Синяков у нее нет, — заметил Браги.
— У ободритских женщин синяки бывают редко, — пояснил Велес. — И еще они лягаются, как лошади, и кусаются, как медведицы. Ладно, будем пить эль, пока нет вина.
На столе стояла большая чаша с мутным пивом, и Велес пустил ее по кругу.
Мужчины пили, а тем временем люди то входили в дом, то выходили из него. Это были купцы со своими товарами, любопытные дети и друзья Велеса, которые пришли поприветствовать гостей.
Принесли зарезанную козу, вернувшаяся жена Велеса принялась жарить мясо на вертеле, что показалось Вали странным, — ведь у нее под рукой был горшок для похлебки. Он подумал, что, наверное, это такая ободритская традиция. Однако он признал, что мясо получилось очень вкусным и прекрасно шло с вином. После долгого пути, когда они питались только рыбой и растениями, найденными на берегу, это был настоящий пир, и у Вали улучшилось настроение. Браги, выпив, не мог удержаться, чтобы не рассказать, как они дали данам отпор, и в некоторых местах хватал Вали за руку, подчеркивая особенно памятные и важные моменты.
В итоге Вали оказался рядом с Велесом на низкой скамеечке перед огнем. В дыму и отблесках пламени славянский купец стал похож на диковинного духа, искры клубились вокруг него, когда он говорил, украшения, которые он надевал только дома, где его не могли ограбить, — янтарь и агат в ушах, золотые браслеты и застежки — сверкали в языках огня.
Вали предположил, что это бог Локи, которому он молился, принял человеческое обличье, чтобы помочь ему. Нет, вряд ли, хотя Велес, без сомнения, человек, непохожий на других, как и Локи — бог, непохожий на других богов. Вали не знал никого, кто, как Велес, мог бы читать наизусть целые поэмы и говорить исключительно о рынках и золоте, а не о битвах. Насколько понимал Вали, никаких средств за душой у Велеса не было: ни стад, ни полей, даже ремеслом, если не считать купли-продажи, он не владел. В его обществе Вали становилось весело, но в то же время немного тревожно. Он подумал об Адисле. Жива ли она? На него нахлынули чувства: гнев, беспокойство, отчаяние.
— Ты думаешь о девушке, — заметил Велес. — Я вижу, она для тебя не просто княжеская дочь, тебя выдает лицо. Как ее зовут?
Вино и еда, тепло очага и спокойствие от близости друзей помогли Вали разговориться.
— Адисла, — ответил он.
— Адисла? — удивился купец. Вали и не предполагал, что есть вещи, способные по-настоящему поразить Велеса. Оказалось, что есть. Он понизил голос, как будто не желая, чтобы их разговор слышали остальные. — Я помню ее, когда я гостил у вас, вы оба были детьми. Она прехорошенькая девочка, это верно, но не говори, что ты проделал такой путь ради крестьянской дочки! Неужели это правда?
Вали вылил остатки вина из бутылки себе в кубок и признался:
— Она для меня весь мир.
Велес возвел глаза к потолку.
— Ты говоришь как араб! — возмутился он. — Это арабы вечно превозносят любовь. «Моя религия — религия любви! Куда бы ни направлялись караваны Господа, моей религией навечно останется религия любви!»
— Все равно это лучше, чем религия войны.
— Неужели? — насмешливо проговорил Велес. — Значит, ты все-таки отрекся от Одина.
— Мне осточертел этот бог, — заявил Вали. — Если бы богов было много, я бы выбрал бога любви.
— Тебе стоит побеседовать с христианами, — заметил Велес. — Франкский король Карл — ревностный последователь бога Христа, а он бог любви. В сердце короля столько любви, что реки становятся багровыми от крови, когда он громит врагов своего бога. Вот уж воистину поразительная любовь.