Браги, тесно прижатый к Вали, понял, что происходит.
— Похоже, действовать придется быстро, князь.
Вали кивнул. Он с большей охотой попал бы в плен к данам, оказался бы в рабстве или погиб в бою, чем провел еще один вечер в компании пьяного Браги, однако верность пожилого воина и в особенности его знание военного дела заслуживали самого глубокого уважения. Он мгновенно оценил положение, даже, в отличие от Вали, не задумываясь, а действуя интуитивно.
Браги заговорил:
— Ты сын своего отца. Никогда не думал, что скажу это, но так оно и есть. Многие годы ходили слухи, будто он купил тебя где-то на западных островах и ему подсунули негодный товар.
— Да ты мне прямо льстишь, — сказал Вали, однако улыбнулся Браги совершенно искренне.
— Ты и сам понимаешь, почему люди так говорили: ты же страшный, черноволосый и вообще… — пояснил Браги.
Вали поглядел на врагов. Передние ряды обнажили мечи. Вот-вот начнется.
— Браги, — сказал он.
— Да, князь.
— Если мы попадем в Валгаллу…
— Да, князь.
— Не садись рядом со мной!
Старик хохотал, пока на глаза не навернулись слезы.
— Ты настоящий конунг, сынок, настоящий конунг, — проговорил он.
Браги как-то рассказывал ему, что смерть — не такая уж плохая штука, а Вали всегда считал это полной ерундой, однако на миг он ощутил тепло солнечных лучей на лице, втянул запах дыма из горящей деревни, взвесил на руке копье и поверил старику. Во всем этом было такое чувство локтя, какого он никогда не испытывал раньше, он почти осязал связь со своими воинами, которая не имела ничего общего с личной приязнью или неприязнью.
Раздался рев, похожий на грохот оползня, и враги двинулись в наступление, вознося клятвы Тору, богу грома, и Тюру, богу войны. Имени Одина они не упоминали. Они были не берсеркеры — повешенный бог слишком странный, загадочный и безумный для обычных крестьян и дружинников.
Вали как будто наблюдал всю сцену со стороны, соображая, кого ему позвать на помощь. Боги ему не нравились. За исключением одного.
— Господин Локи, — проговорил он, — князь лжи, друг людей, дай мне силы выстоять. Помоги!
Вали не был религиозен, но он за долю секунды понял всю правду о богах других людей. Все они боги смерти, боги войны: Фрейя, богиня плодородия и войны, Тор, бог грома и войны, Фрейр, бог удовольствий и процветания, но и военной удали. Только Локи не был воином. Только Локи стоял в сторонке и смеялся, разя своим смехом самодовольных богов больнее, чем разил бы копьем и мечом. Неудивительно, что они приковали его к скале.
От топота вражеских ног по узкой дороге дрожала земля. Вот сейчас они начнут метать копья. Вали чувствовал себя уверенно. Его воины стояли щека к щеке, щиты в переднем ряду настилались краями друг на друга. Враги приближались толпой, не тесными рядами и не рассеявшись. Они были слишком далеко друг от друга, чтобы прикрывать товарищей щитами, но слишком близко друг к другу, чтобы спастись от града стрел.
Вали обернулся к своему соседу и понял, что никогда раньше не видел этого человека. Он был бледный, рыжеволосый, в длинном коричневом плаще. Вали хотел закричать, что нельзя же быть таким идиотом и стоять в клине в подобной одежде, но не смог. Он подыскивал слова, отчаянно желая что-нибудь сказать незнакомцу. Наконец ему удалось.
— Ты с нами? — спросил он.
Человек, который каким-то образом умудрился найти для себя место в тесном строю, коснулся его руки и проговорил:
— Я был с тобой с самого начала.
— И остался до конца?
— Это не твой конец, — возразил рыжий человек. — Нет, еще рано. Ты вечный и бессмертный, Фенрисульфр, и скоро ты сам поймешь. Теперь боги, когда спят, ходят по земле.
— Что? — переспросил Вали.
Сверху полетели копья, топоры и камни. Вали пригнулся под щитом. Воин у него за спиной упал. Когда Вали поднял голову, рыжеволосого человека уже не было, а у него не было времени размышлять, насколько все это странно.
— Копья! — крикнул Вали, и стоявшие за ним метнули копья.
Трое данов упали, один из переднего ряда. Упавший на четвереньки ярл мешал остальным проходить, им приходилось огибать или перепрыгивать его. Вали вцепился в копье вспотевшими от страха руками.
Бабах! Толпа врагов столкнулась с клином. Даны прикрывались от копий щитами, стараясь отбить их вверх или в сторону, помешать достичь цели, затем они побросали щиты и принялись рубить мечами и топорами. Копье Вали выскользнуло у него из руки, когда дан набросился на него со своим щитом и замахнулся топором. И снова Вали не смог достать нож и порадовался, что успел натянуть шлем, потому что топор соскользнул, не причинив вреда его голове. Было так тесно, что оружие не упало на землю, а легло сверху на щит. Затем из-за плеча Вали кто-то метнул копье, и дана оттеснили назад. Шлем свалился, и Вали пнул его под ноги врагам. Даны все равно рвались вперед, несмотря на копья. Люди толкались сбоку, толкались сзади. Щит с грохотом ударял о щит, и не было места, чтобы взмахнуть мечом. Передние ряды сделались безвольными зрителями побоища, их толкали вперед, и им оставалось лишь надеяться, что их не проткнут копьями, от которых некуда увернуться. Один дан поскользнулся на теле погибшего товарища, но Вали не сумел дотянуться до его оружия. Ну и не нужно. Дан упал под ноги своим соплеменникам.