— Этого бога лучше не зови, князь, — сказал Орри.
— Разве Один надежнее?
— Нет, его тоже не надо, — сказал Орри. — Фрейр для любви, Тюр для битвы, Тор для любви, битвы и дождя, который обмоет тебя после, — выбирай из этих богов.
— Но ведь Один — бог конунгов, — сказал Вали, — разве не так нам говорят?
— И безумный берсеркер, — уточнил Орри. — Прошу прощения, князь, но это правда. Когда я иду на битву, я хочу верить, что мой бог на моей стороне и не бросит меня ни с того ни с сего, если ему придет в голову такая фантазия. Один — предательский бог, это в его природе. Я уважаю господина Одина, его конунгов и безумцев, но я не стал бы взывать к нему, как не стал бы взывать к тому, другому, упомянутому тобой.
Орри еще раз обвил веревкой ноги Вали.
— Локи враг богов, а не людей, — возразил Вали. — Ты хоть раз слышал, чтобы он пошел против людей? Он убивал великанов, убивал богов, но людям он всегда помогает или же просто оставляет в покое.
В разговор вмешалась Джодис:
— Этот обряд посвящен Одину. Это он повелитель повешенных, бог, отдавший глаз в обмен на мудрость из волшебного источника. Если ты ищешь помощи, зови его. Если ты не позовешь его сейчас, то позовешь, как только окажешься внизу, уж поверь мне.
Она затянула петлю у него на шее.
— Я поклялся никогда не просить помощи у этого бога, — пояснил Вали.
— Ты попросишь или умрешь, — сказала Джодис.
Она поправила веревку у него на шее, словно поправляла одежду на ребенке, отправляя его на рынок.
— Будем надеяться, что это нам не потребуется. Не приближайся к темным тварям, — предостерегла она. — Говори только с самим богом.
— Но как я узнаю, кто есть кто?
— Понятия не имею, — сказала Джодис. — Магия это тайна, а не средство, как говорила матушка Диза.
Вали кивнул. Руки и ноги у него были надежно стянуты, он не мог даже встать. Джодис в последний раз поправила петлю и поцеловала Вали в лоб.
— Тащите его в самую середину.
Хогни с Орри подняли князя, и Вали показалось, что он повис между ними тяжким грузом. Хогни перекинул его через плечо и зашагал по хлюпающей грязи, все глубже погружаясь в воду. Орри шел впереди, проверяя надежность почвы. Примерно на середине болота они остановились. Хогни поставил Вали и поддержал молодого князя, чтобы тот не упал. Вода доходила им до пояса, леденя тело. Вали задрожал.
— Может, мне воззвать к Одину? — спросил Хогни.
Джодис покачала головой.
— Князь должен сам. Ты пока побереги дыхание. Если бог придет, ты еще будешь умолять его уйти. Вали, ты готов?
— Да.
— Сейчас вы погрузите его под воду и будете держать, пока я не велю вам отпустить, — сказала Джодис. — Хогни, следи, чтобы он оставался под водой. Орри, не выпускай из рук веревку. И оба держите наготове ножи. Вали подойдет к самым воротам Хеля, и если что-нибудь оттуда схватит его, ему нельзя будет жить в этом мире. Потому что именно так и рождаются болотные чудовища.
Мужчины переглянулись.
— Если придется убить меня, убивайте без размышлений, — велел Вали. — Я не сочту это братоубийством, матушка Джодис тому свидетель.
— Ладно, князь, сядь, — сказал Хогни.
Первый раз было нетрудно. Вали просто обмяк и повалился в болото спиной, словно падая в морские волны в летний день. Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как темные воды смыкаются над головой. Ужас охватил его не сразу. Сначала ему показалось, будто он — не он, а сторонний наблюдатель. Он не прочувствовал до конца опасность своего положения и думал, что сможет просто-напросто встать. Но затем накатил страх. Вали отчаянно захотелось глотнуть воздуха. Он попытался подняться, а когда не смог, то попробовал сесть. Кто-то поставил ногу ему на грудь. Он слышал сверху искаженные водой голоса, и ему пришлось сдержаться, чтобы не позвать на помощь. Вали вывернулся из-под ноги и попробовал встать на колени, но почувствовал, как его толкнули в бок. Он перевернулся. Кто-то потянул его за руки, потом уперся в него коленом, сел сверху, но он не понял, кто это. Хогни с Орри выполняли свое обещание — помогали ему оставаться под водой.
Вали боролся за глоток воздуха. Ужас охватил его, он понимал, что тонет в нем, как и в воде. Веревки никуда не исчезнут, груз на спине и на ногах лежит неподъемный — самому себе Вали казался чудовищным великаном, таким тяжелым, что даже не в состоянии подняться сам.
Он не мог снять веревки, не мог освободиться. Вали пытался напомнить себе, что оказался здесь по собственному желанию, он сам этого хотел, но ничто не помогало. Инстинкт — животный, врожденный — заявлял о себе, и Вали рвался на поверхность. Он открыл глаза, желая узреть свет, но не увидел в грязной воде ровным счетом ничего. В следующий миг он сдался и вдохнул. Вали кашлял и плевался, затем ощутил, как ему сжало горло. Он хотел пошевелиться, но уже не мог, хотя разум побуждал его биться и сопротивляться дальше. Желание глотнуть воздуха превратилось в дикого зверя, запертого у него в голове, который колотился, силясь вырваться на свободу. Вали продолжал сопротивляться, и паника была даже сильнее отчаяния.