Ветер уже не был попутным, и им пришлось почти всю дорогу идти на веслах, но Вали показалось, что это даже к лучшему. Хорошо явиться в чужой город на веслах, полным решимости, с желанием испытать судьбу.
Оказалось, что пройти бьёрки вовсе не трудно. На мысу стояли всего два дома и шеренга бочек, рядом с которыми сидели несколько человек. Два стражника на берегу приветственно взмахнули мечами, и, проходя мимо, Вали ответил на их приветствие.
— Все прошло гладко, — заметил Вали.
— Это пока, — сказал Браги.
Человек-волк оглядывался по сторонам. Как и Вали, он никогда не видел подобных мест — повсюду были небольшие ровные поля, поросшие зеленеющим овсом, который делался золотистым, стоило солнцу прорваться сквозь темные облака. Они оказались в длинном узком заливе, где вода была гораздо спокойнее, чем в океане, и первый раз за все время пути Вали увидел, как краски жизни возвращаются на лицо Фейлега.
Пока они поднимались вверх по реке, по берегам встречались небольшие лагерные стоянки. Дети выбегали к воде, пытались привлечь к себе внимание путешественников, что-то кричали, и одно слово Вали понял. Они кричали «похлебка», и, чтобы он сообразил наверняка, что они предлагают, их матери у костров громыхали глиняной посудой и жестами изображали, как будто что-то едят.
— Какое гостеприимство! — изумился Вали.
— Не совсем, — возразил Браги.
— Но они же предлагают нам еду.
— Да, но не дадут, пока мы не заплатим. Звонкой монетой.
Вали засмеялся.
— Вот уж воистину беден тот, кто требует у путника денег за пищу.
— Ну, в таком случае, тебе покажется, что в Хайтабу живут одни бедняки, — сказал Браги, — хотя по тем шелкам, в которые они наряжаются, этого не скажешь.
После этих слов Вали сосредоточился на гребле. Ему лично казалось унизительным требовать с гостей плату, сколько бы этих гостей ни явилось. В то же время для гостя, пользовавшегося гостеприимством хозяина, было бы позором уйти, не преподнеся дары. Но мысль о том, чтобы платить деньгами, до сих пор никогда не приходила ему в голову, и Вали лишний раз убедился, что даны вовсе лишены понятия чести. А он лезет прямо в их логово.
Через два часа он увидел Хайтабу. Они прошли последний изгиб реки, и перед ними возник город, начинающийся у самой воды. Вали никогда не видел так много домов. Они, кажется, занимали весь пологий склон холма у реки. Должно быть, домов была добрая сотня, а еще конюшни, колодцы и даже большая церковь — теперь он знал, что это такое, — похожая на виденную им во время набега, с крестом на крыше.
Казалось, дома не стоят на месте ровно, а стремятся к гавани, толкаясь, словно скот у кормушки, оттесняя друг друга в попытке добраться… куда? В гавани Вали насчитал восемь кораблей — два небольших снеккара, устрашающего вида драккар и пять торговых кнарров; они покачивались в нескольких ярдах от деревянного причала. Узкая полоса берега между домами и водой была занята лодочными мастерскими, большими и маленькими. Здесь стоял военный корабль, которому заделывали дыру в днище, а также несколько рыбацких лодок, с которых была снята почти вся обшивка. Эти лодки напомнили Вали скелеты коров, обглоданные дикими зверями, с торчащими ребрами.
На берегу происходило что-то непонятное. Два кнарра были загружены большими камнями, и работники скидывали их за борт в воды гавани. Вали догадался, что здесь возводят что-то вроде защитной стены на случай нападения с моря. Идея показалась Вали такой простой и блестящей, он даже удивился, почему его соплеменники или ригиры не додумались до такого.
У кромки воды стояли люди, толпа из пяти или шести десятков человек вопила, обращаясь к прибывшим гостям, некоторые размахивали оружием, отчего Вали захотелось взяться за меч. В основном им предлагали разнообразные товары: богатые ткани, куски железа, ожерелья и браслеты, даже одежду.
— Они не причинят нам вреда? — спросил Вали, внимательно следя за одним особенно крупным даном с копьем в руке.
— Только нашим кошелькам, — успокоил Браги. — Они хотят с нами торговать.
Их зазывали на непонятных наречиях, несли какую-то околесицу, несколько слов прозвучало на датском, но каком-то неправильном, а затем кто-то спросил:
— Откуда вы? Откуда вы прибыли, друзья?
— Мы ригиры! — прокричал в ответ Браги, как они и договаривались.
Абракадабра стихла, и все слова сделались понятными:
— Посмотрите на наши шелка, которые три года везли из Серкланда, и стекло тоже оттуда.
— Если у вас есть меха, я куплю!
— Лучшие цены, лучшие цены!