В углу щита я заметил приклеенный прямо к фанере листок, изрядно истрепавшийся и посеревший. «Отзывы о выставке» В самом низу вереницы гуляющих строчек, написанных детскими руками, аккуратно были выведены слова: «Варежки все так же хороши. С наступающим 2021! Счастья в Новом году! Кирилл Н.»
Я дотронулся до букв кончиками пальцев и ощутил, как погружаюсь в темные и холодные зыбучие пески. Да уж, братец. Осчастливил так осчастливил. Теперь надпись выглядела как злая ирония или глупая, жестокая шутка. Слова жгли кожу, оставляя невидимые глазу, но ощутимые пузыри и шрамы на моей руке.
– Добрый день!
Голос за спиной раздался так внезапно, что я чуть не подскочил на месте.
– Добрый, – я обернулся и увидел ту самую библиотекаршу, что работала здесь больше двух десятилетий назад. Причём, казалось, она вообще не изменилась. Та же мягкая серая кофта, украшенная бусинками. Тугой пучок на голове, добродушные ореховые глаза с паутинкой морщин в уголках. Ей было лет пятьдесят-шестьдесят на вид, чуть меньше, чем могло бы быть сейчас маме.
– О... – она замерла, увидев мое лицо, как-то испуганно и растерянно. – Руслан?.. Руслан Наумов?
– Да, – я попытался улыбнуться.
– Я так... соболезную вашей утрате, – чувствовалось, как она старалась подбирать правильные слова.
– Спасибо, – торопливо кивнул я.
– Мне сначала показалось, что это Кирилл. Когда вы только развернулись. Вы так похожи.
– Мы близнецы.
– Я помню, конечно же! Как забыть таких смышленых и любопытных мальчиков. Давненько вы не были в нашем городе, Руслан. Брат рассказывал про вас.
– Он часто заходил? – я почувствовал, как руки вмиг похолодели и стали влажными.
– Да, достаточно, – она нервно заправила за ухо выбившуюся прядь. – Кириллу нравилось это место. Он вообще любил все, что напоминало ему о детстве, – библиотекарша грустно улыбнулась и взглянула на меня. – Может быть, чаю? Я не знаю, уместно ли это будет сейчас.
– Вполне, спасибо, – я посмотрел на книгу, уголок которой все это время нервно теребил. – Эм... Я принёс... Вот. Кир должен был ее сдать, но... – я сник, не находя, что ещё сказать.
Женщина понимающе кивнула, освобождая меня от дальнейших разъяснений, и осторожно, словно бы это была хрустальная ваза, а не книга, взяла издание из моих рук.
– Присаживайтесь, – она указала на читальный столик. – Я сейчас принесу сервиз.
Библиотекарша двинулась прочь, а я только теперь заметил, какая длинная юбка была на ней надета. Коричневая, в неброскую клетку, она опускалась до пола так, что даже каблуки не выглядывали. Походка женщины, несмотря на возраст, была плывущей, лебединой.
Я с трудом оторвал от неё взгляд и направился к столику.
***
За окном сгустились сумерки. На улицах зажглись редкие фонари. Их желтый свет косыми лучами сочился в небольшие окна с деревянными рамами, золотыми лужами растекался по дощатому полу.
Чай уже давно остыл. Я держал в руках чашку, будто бы прикрываясь ею. К губам почти что не подносил. Нет, шиповник был ароматным и приятным на вкус. Просто в глотку ничего не лезло. А Ульяна Владимировна все рассказывала и рассказывала.
Оказывается, последние пару месяцев мой брат регулярно захаживал в библиотеку и проводил здесь дни напролёт. Он подрядился чинить потрепанные книги и развлекать одинокую библиотекаршу разговорами. Да, публичка нынче совершенно не пользовалась спросом. С тех пор, как в домах массово появился... на этом моменте Ульяна Владимировна замялась, задумалась, а затем произнесла, будто пробуя незнакомые звуки на вкус:
– ...интернет? Так это называется?
Я удивился. Все же ей было не так много лет, чтобы не знать о всемирной паутине.
– Да, интернет.
– У меня-то здесь нет его... Не хватает финансов, чтобы наладить это чудо в библиотеке. Да и не смыслю я в этом ничего. Так, Кирилл рассказывал кое-что. Даже немного показывал в телефоне, – она смущенно рассмеялась. – Ух, и космическая технология – этот его телефон! Телевизор в кармане! Ещё и цветной. До чего прогресс дошел!