***
Весь следующий день я разбирал вещи брата и бабушки, фасовал их по коробкам, купленным с утра в ближайшем строительном магазине. Нашёл много интересного. Старое лото, набор цветастых деревянных кубиков, голубого пластикового ослика на оранжевых колёсиках, россыпь советских монет в жестяной банке. Каждый из этих предметов навевал воспоминания, призрачные, эфемерные. Как будто то было совсем не со мной.
После быстрого перекуса я вытащил на свалку кое-какой хлам, а когда вернулся...
Старый великан «Ратенов» испарился. Сразу вспомнилось ночное происшествие с телевизором. По загривку пробежали неприятные мурашки.
Выудив из кармана телефон, я быстро набрал номер тётки.
–...нет, конечно, не забирали. Я на работе, муж тоже.
– Ну, ладно тогда. Разберёмся, – я сбросил звонок.
Старенькие обои, что раньше скрывались за стенкой, были куда ярче, чем все остальные, выцветшие и потертые. Я упал на диван и прикрыл глаза. Ну не могла ж мебелина раствориться вдруг в воздухе? Может, Киря оставил кому ключи, перед тем как...? Меня не было сейчас минут десять. Можно ли за такое время вынести четыре здоровенных шкафа? Да ещё и наполовину набитых вещами?
Я поднялся, вышел на лестничную площадку и постучал в дверь напротив. После нескольких секунд тишины до меня донеслись шаркающие шаги. Тихо брякнула закрывашка глазка, затем щелкнул замок. В темноте приоткрытой двери показалась курчавая седая голова. На миг почудилось – бабушкина. Но нет. Соседка воздела на меня подслеповатые глаза, удивлённо приподняла брови и улыбнулась.
– Русланчик, ты! – больше воскликнула, чем спросила она.
– Я, здравствуйте, – никак не удавалось вспомнить имя приветливой старушки. Лицо знакомое. Внучка – Инна. Огромные голубые глаза, круглые щеки в веснушках, русые волосы до лопаток с цветными прядками. А ещё сборник японских сказок, который эта соседка давала почитать нам с братом как-то. Больше никаких ассоциаций. – Скажите, пожалуйста, может быть вы видели или слышали? К нам сейчас никто не заходил? Ничего не выносили?
– Ой, нет, я не заметила. Я на кухне была, у меня котлеты на плите шкворчат сильно.
– Хорошо, спасибо, – кивнул я, и уже было направился назад в квартиру, когда соседка... баба Катя?.. схватила меня за локоть.
– Русланчик... – она замялась, – ну, ты как вообще?
– Да нормально, спасибо, – торопливо кивнул я.
– Такое горе, такое горе, – затараторила она, глядя себе под ноги. – Кирюша такой тихий был, такой вежливый. Никого не водил, не шумел. Жил-поживал спокойно себе, а тут...
– Да-да, спасибо, – я высвободил руку из вялой старушечьей хватки и быстро скрылся за дверью.
Войдя в зал, краем глаза успел заметить сверкнувшее марево, тут же расползшееся бледными туманными лоскутами. Ровно в том месте, где ещё пару минут назад стоял диван.
***
Я, запинаясь и оступаясь, плелся через пустырь. Впереди маячили пряничные домики. Я повернул влево, не глядя по сторонам, перешёл дорогу и упёрся в крыльцо публички. Ступеньки её, протянувшиеся до середины тротуара, смотрели прямо на проезжую часть.
Я нервно хохотнул. Похоже, голова сбоит. Неужели смерть Кири так сильно сказалась на мне? Развернуться бы и бежать в психушку как можно скорее. Мне точно нужна помощь. Я мог поклясться, что ещё вчера вход в библиотеку был повернут в другую сторону. Я перевёл глаза влево. Пустырь, накануне ершащийся сухим бобылем и прошлогодней почерневшей крапивой, сегодня был полностью расчищен. Более того, на его месте высились бордовые дощатые стены одноэтажного домика. Крыши строение ещё не имело, зато окна – не новые, пластиковые, а деревянные, выкрашенные пожелтевшей эмалью – уже были на месте.
Я почувствовал, как падаю в тошнотворную черноту. Пошатнувшись, я все же устоял на ногах, мотнул головой и быстро взбежал по ступенькам библиотеки.
Публичка встретила меня все тем же тёмным коридором и звенящей тишиной.
– Ульяна Владимировна! – позвал я с порога. – Вы здесь?