— Папа, можно я поснимаю, там для своей инсты?
— О чём я только что говорил? И кстати Дарья, тебе пора спать.
— Мама, ну скажи ему!
Бросилась дочь за защитой к Марине. Жена всё это время сидела погруженная в мрачную задумчивость, подняла голову.
— Дарья иди спать.
— Я уже взрослая.
Донеслось уже из за коридора.
— Ты сейчас по заднице получишь.
— Это родительская тирания.
— Брысь!
Больше не искушая скорую на расправу мать, дочь скрылась в своей комнате.
Ещё минуту Марина просидела в молчании, пока наконец-то не расцепила судорожно сомкнутые ладони и не произнесла.
— И что теперь? Будешь постоянно ходить к этой арке?
— Думаешь у меня есть выбор? Боюсь за прогулы здесь спрашивают куда как строже.
Несколько минут мы просидели в молчании, я размышлял над оружием которое могло пригодится на пустоши.
— Знаешь, мне кажется.
Задумчивый голос Марины ворвался в мои мысли.
— Что всё же твоя работа заключается не в пустом торчании перед каменной аркой, а в чем то другом.
— На пример?
Спросил я заинтересовавшись её размышлениями.
— Все эти Врата очень похожи на таможенный пункт. Может ты должен контролировать грузопоток через эти порталы?
— Может быть, но тогда неплохо бы мне где-то раздобыть список запрещённых к провозу товаров.
— Кажется существует стандартный для всех стран список запрещёнки. Вроде наркотиков, оружия и что там ещё возят через границу.
Улыбнувшись погладил жену по колену.
— А запрещенных для кого? Например государства тоннами таскают через границу наркоту, да и оружия продают столько, что ни одному кантрабандисту не снилось.
На мгновение задумавшись, тут же выдала.
— Если торгуют от государства значит должны быть разрешительные документы.
— Если бы всё было так просто.
Тяжело вздохнув поднялся.
— Пойдём уже спать, контрабандистка.
— У меня предчувствие, что это конец нашей спокойной жизни.
Пробормотала Марина.
У меня были те же мысли.
— Геныч, дело есть.
Жаров бросил старомодную барсетку на свой стол и заинтересовано, на меня уставился.
— Короче, нужно будет взять стволы и сходить в одно место. Может быть опасно, а может и ни черта не быть.
— Это как-то связано с твоими фокусами.
— Не напрямую, но да.
— Когда идём?
Геныч ни когда не задавал лишних вопросов.
— В обед, контору закроем, заскочим за стволами ко мне на дачу, оттуда и двинем.
— Замётано.
Выехать из города в час пик было нелёгким делом, особенно по такой жаре, да с моим умирающим кондиционером.
Из машины выбрались потными и злыми, хорошо, что у меня в загородном домике всегда хранился запас пива. Добыв несколько бутылок из холодильника мы почти пятнадцать минут остужались, сидя в беседке, под яблоней.
— Пиздец! И это еще только начало июня.
Высказался Жаров, поставив пустую бутылку под столик.
— Ага.
Передохнув оставил Геныча в беседке, а сам пошёл в сарай, что одновременно служил дровяником, складом для инструментов и всякого хлама, хранящегося на случай «а вдруг пригодится».
Пришлось по возится прежде чем я освободил нужный участок пола, после чего быстро извлек две доски, обнажив длинный, деревянный армейский ящик. Откинув крышку достал два промасленных свертка и непрозрачный пластиковый контейнер, литров на десять.
Закрыв тайник, вернул доски на место, задвинув шкаф туда где он и стоял. Оба свертка и контейнер отнёс в беседку. После чего вернулся в сарай и в одном из многочисленных ящиков отыскал ветошь и маслёнку.
В самом большом свёртке было разобранная «горизонталка» ИЖ-54 двенадцатого калибра, во втором находился обрез, просто чудовищного калибра, когда-то это был бельгийский гладкоствольный штуцер изготовленный на заказ одной ныне не существующей бельгийской фирмой.
— Ни хрена себе дура!
Восхитился Геныч беря в руки разобранный обрез.
— Еще мой прадед заказывал, батя рассказывал страстный охотник был.
— Ну и на кого с этой пушкой ходить? На медведей.
— Вообще-то в те времена такие калибры использовали для охоты на слонов. Вот только мой славный предок, так и не успел с сафари, началась первая мировая.
— Так этому стволу, больше ста лет⁈
— Точно.
— А на хрена стволы спилили?
— А это уже его младший брат после революции, пошёл по кривой дорожке.