- Для безопасной транспортировки к месту назначения, - любезно пояснила женщина.
Уходить она не собиралась, выжидающе глядя на меня.
- Я могу остаться одна? – я не могла не попытаться.
- Камера закрывается снаружи, - покачала она головой. - Я отвернусь, если вам так проще.
Я снова подумала о более буйных заключенных. Как, интересно, их заставляют выполнять подобные распоряжения? Но деликатность врача я оценила, и, когда она отвернулась, я скинула халат и забралась в камеру. Анабиозную, наверное.
Но избежать чужого любопытного взгляда мне все равно не удалось – врач закрепила мое тело металлическими полосками, прежде чем закрыть крышку саркофага. И, чтобы не думать о том, какой непривлекательной я выгляжу в ее глазах, я сосредоточилась на другом.
Например, я не видела никаких надписей на ладони Клия, когда он представился. Значит ли это, что наноботы позволяют увидеть записанную в других людях информацию – хотя бы самую распространенную? Вроде других изменений во мне не произошло.
А еще я думала об Отторжении. И о том, что в своем мире я всегда была одна. Никто не заботился обо мне, даже те парни, которые утверждали, будто влюблены. Может, поэтому я и заболела этим Отторжением? Просто потому что я никому была не нужна.
И еще, как я ни старалась отодвинуть такие мысли, но меня не оставляло тоскливое ощущение потери. В один день я потеряла свободу, имя, свои вещи и шанс на долгую жизнь. И все – по вине красивого, но жестокого мальчика, которого называют хранителем врат. Есть от чего впасть в депрессию. Одна надежда, что на каторге окажется не так страшно, как мне представляется.
А затем мысли заволокло туманом, и я уснула долгим беспробудным сном.
Пробуждение оказалось не особо приятным. Тело словно задеревенело, мышцы не слушались, картинка перед глазами расплывалось, к тому же меня потряхивало от холода. Но, по крайней мере, крышка моего саркофага была открыта, и меня не стягивали никакие ремни. Выбраться из камеры удалось раза с пятого, я обхватила себя руками и проморгалась, восстанавливая зрение.
И, странное дело, я словно бы стала видеть значительно лучше. Огляделась – мой саркофаг стоял у стены маленькой каморки, из которой вела только одна дверь. Пытаясь согреться, я растирала плечи и вдруг обнаружила нечто необычное.
Я похудела.
Осмотрела себя – действительно похудела. Тощие руки и ноги, впалый живот, ни грамма лишнего жира. А еще – ни единого волоска на коже. Вообще нигде.
Не то, что я против таких изменений. Но выглядит как-то странно. Как будто меня впихнули в чужое тело. Даже знакомых родинок нет. Я осторожно пощупала лицо, но это не особо помогло. Без зеркала определить, не изменилось ли оно, я все равно бы не сумела.
Помедлив, я все-таки побрела к двери. Меня все еще пошатывало от слабости, и тело слушалось плохо, но я сумела одолеть расстояние до выхода.
Дверь открылась, впуская меня в знакомого вида душевую кабину. И водные процедуры помогли мне прийти в себя. А после сушки в стене знакомо открылась ниша со свертком.
На этот раз мне предложили надеть ядовито-красный комбинезон.
Осмотрев одежду, я озадачилась. Я предполагала, что проснусь уже на Лиране, а значит, в теории должна в качестве одежды получить арестантскую робу. Полосатую и бело-черную, как мне представлялось. Но никак не красный комбинезон.
Он оказался мешковатым и не совсем мне по размеру. Но довольно удобным, да и вообще в одежде я почувствовала себя увереннее.
А еще – полной сил. Пожалуй, такого со мной еще не случалось – может, в своей криокамере я, наконец, полноценно выспалась? Энергия бурлила, совершенно отсутствовало желание присесть в уголочек и отгородиться от всего мира, чтобы меня оставили в покое. А ведь на Земле такое желание я испытывала постоянно. Интересно, как долго я спала?
И что ждет меня за второй дверью, что ведет из душевой?
Этот вопрос сильно меня беспокоил, и именно поэтому я не торопилась покинуть маленькое помещение. Словно это могло отодвинуть неприятности. Но, увы, от будущего не спрятаться, поэтому я после долгого промедления все-таки открыла новую дверь.
И очутилась в начале короткого коридора. Безлюдного, но особого выбора, куда идти, нет – коридор заканчивался еще одной дверью, к которой я и направилась.