В конце концов я начала думать, что его способности к перемещению работают только на поверхности планеты, потому что другой причины, почему он остался на нашем корабле, я не видела.
Хотя последствия его пребывания на корабле все же были – Рик перестал смотреть на него волком. Он как-то пожаловался мне:
- Невыносимо думать, что я обязан жизнью подлости этого человека.
- Подлости?
- Ты ведь попала на каторгу из-за него! А если бы не ты, я бы не выжил.
- Рик. Если я и могу простить его – то только из-за тебя. Потому что ты – лучшее, что со мной случалось. Благодаря тебе я даже о каторге не сожалею, - призналась я.
- А я все равно злюсь на него… вот только он оказался вовсе не таким плохим, как я думал.
- Знаешь, Рик, - я вздохнула, - не стоит относиться к людям предвзято. В конце концов, он ведь не лично отправил меня на каторгу. Элиан вообще полагал, будто со мной все хорошо… Помнишь, однажды ты подобрал неудачные слова? С ним произошло ровно то же самое.
Рик смутился, вспомнив тот эпизод. И виновато взглянул на меня:
- Так ты не будешь сердиться, если… если я продолжу с ним общаться?
- Нет, конечно, - я улыбнулась. - Тебе нужны такие союзники.
Мальчишка повеселел, а я с удивлением осознала, что оправдываю человека, виновного во всех моих проблемах. И ему даже не пришлось ближе со мной знакомиться или манипулировать мной.
Просто Элиан настолько примелькался, что я перестала воспринимать его, как чужака. К тому же он безупречно себя вел, не вызывая во мне раздражение ни высокомерием, ни самомнением. Глядя на него, порой вообще забывалось, что он – самый настоящий аристократ.
И Рику он сумел понравиться. Может, в этом его цель? Чтобы окружающие убедили меня в том, что хранитель врат – хороший парень?
Вот только пока в этом убеждала их – я. И понятия не имела, как он это делает.
Еще в самом начале нашего путешествия Ниарм предупредил меня, что Сантирия – весьма крупная звездная система, а потому путешествие к планете, являющейся нашей целью, будет довольно продолжительным. Он обещал, что оно продлится около недели, но эти дни казались мне вечностью, пока я, наконец, не смирилась с присутствием на борту хранителя врат.
Хотя я была не единственная, кто косо поглядывал на Элиана Рескати. Команду нашего корабля он тоже нервировал.
Как объяснил мне Ниарм, в свою очередь услышавший это от капитана корабля, обычно Рескати, объявляясь на корабле в Сантирийской системе, требовал брать курс на Империум, сразу связываясь с императором, чтобы корабль пустили на столичную планету. И теперь нетипичное поведение хранителя врат пугало экипаж.
На мой взгляд, уж кому-кому, а экипажу точно бояться было нечего. Элиан со всеми вел себя исключительно корректно. И следовало признать, его сдержанность очаровала бы меня, не будь я настороже. Пусть Элиан Рескати не искал со мной встреч, но в тесном замкнутом пространстве корабля сложно постоянно их избегать.
И все же он больше ни разу не пришел ко мне в каюту. Пока однажды, за день до прилета, я не обнаружила его у своих дверей, выйдя из спальни.
Элиан Рескати сидел на полу, опираясь о стену, и смотрел на меня снизу вверх. В его глазах – странных и красивых – застыла печаль, от которой у меня защемило сердце.
- Что вы здесь делаете, лейс Рескати? - почему-то я смутилась.
- Вчера я осмелился спросить у вашего сына, откуда он у вас взялся, такой взрослый. И Рикад мне все рассказал, - Элиан поднялся на ноги. - О нечеловеческих условиях каторги. О том, чем вы жертвовали ради него. Как выживали. Госпожа Анвара, скандал с Лиранской каторгой прошел мимо меня, хотя в нем живейшее участие принял Аштеран. Я не вникал в подробности, а потому понятия не имел, в каких условиях содержались каторжане. Я полагал, вы злитесь на меня за то, что потеряли свободу. Я и не догадывался, сколь многого вас лишил.
- Рику не стоило распространяться… - нахмурилась я.
- Нет, он правильно сделал. Я должен был узнать всю глубину вреда, который вам причинило мое безразличие. Я вмешался в вашу жизнь – и должен был проследить, что последствия моего вмешательства не сказались на вас. Если бы я исполнил свой долг, если бы проверил, как вы устроились в империи… Это могло бы спасти сотни жизней. Я мог бы обнаружить, как дурно обращаются с заключенными на Лиране, уже давным-давно. И, возможно, Лиранскую трагедию можно было бы предотвратить. А теперь последствия моей безответственности ложатся на меня тяжким грузом. Эту вину мне никогда не искупить.