А вот за этой дверью меня, наконец, встретили.
Ко мне шагнула женщина в черной форме и коротко стриженными волосами, высокая и прямо сказать, мускулистая. Каторга ведь, надзирателям и положено быть сильными.
- Следуй за мной, - процедила женщина и повела меня в неизвестность, не дожидаясь моего ответа.
Она шла, широко шагая, и я едва за ней поспевала, так что времени на то, чтобы оглядеться, у меня не нашлось. Ничего страшного, я же здесь до конца жизни застряла, успею насмотреться.
Конвоир привела меня в кабинет, где за большим секретером восседала суровая дама с холодными глазами. У меня аж мурашки по коже пробежались. В доброте эту женщину я бы не заподозрила.
- ТиЛ-726314ИА-1 доставлена, - отрапортовала мой конвоир.
- Оставь нас одних, - велела женщина за столом.
Конвоир дисциплинированно вышла из кабинета.
- Здравствуйте, - решила я проявить вежливость.
- ТиЛ-736314ИА-1, нарушительница запретов, приговорена к высшей мере наказания, - прочитала она что-то с экрана. - Я – полковник Дастера, глава этой колонии. И до конца твоей жалкой бессмысленной жизни ты останешься в полном моем распоряжении. Для тебя теперь я – император и повелитель, и советую тебе это уяснить сразу, иначе это знание будет вбито в тебя силой. Ты поняла, триста четырнадцатая?
Если она хотела меня напугать – у нее получилось. Я и без того сразу оценила, насколько это опасная женщина, а уж после ее слов…
- Я поняла, - я кивнула.
Действительно поняла. Пусть Лиран – маленькая колония на краю света, и у надзирателей положение здесь не многим лучше, чем у заключенных – ведь с другой планеты не улетишь вечером домой, чтобы вернуться наутро – но зато в этом изолированном мире эта дама-полковник – царь и бог. Может сделать с заключенными все, что пожелает, и кто ей в этом помешает? А потому лучше не нарываться, и держаться от этой дамы как можно дальше. Целее будешь.
- Какая понятливая, - хмыкнула начальница колонии. - Может, и протянешь подольше. Вы здесь, на Лиране, искупаете свои преступления, добывая крайне важный ресурс. Тагерс. Будешь хорошо работать – будешь жить. Начнешь лениться – сдохнешь. Плакать по тебе тут никто не станет. Варда! Уведи заключенную. Пусть займет место триста девятой.
Моя конвоирша появилась в кабинете, как по мановению волшебной палочки, и тут же дернула меня, уводя прочь.
Полковник Дастера на меня больше не смотрела, увлеченно рассматривая что-то на экране.
Мне очень хотелось выяснить, что такое тагерс и как его добывают, но я не решилась. При такой начальнице сотрудники и сами наверняка злые, переполненные ощущением собственной важности и власти. А я – слабая и беспомощная здесь, где у меня нет никаких прав. И, раз уж меня некому защитить, то лучше не нарываться на ситуацию, где мне может потребоваться защита.
Я подумала, что смогу все выяснить у товарок по несчастью. И потому все так же молча следовала за Вардой, такой же стремительной.
И замешкалась, только когда мы покинули административное здание. Потому что впервые оказалась в мире, совершенно отличном от родной планеты. Даже Тильнария не показалась мне чужой – там было ярко-желтое солнце и голубое небо. А здесь небо было густо-желтым, и солнце, едва встающее над горизонтом, выглядело почему-то зеленым.
Наверное, поэтому все вокруг казалось болезненно-контрастным. Особенно – скалы, у подножья которых притулилась колония. Ярко-голубые, исчерченные черными трещинами. Мне пришлось зажмуриться, чтобы привыкнуть к этому странному свету.
- Поторапливайся! – прикрикнула Варда.
Я подчинилась.
Она вела меня к баракам – низким одноэтажным строениям, располагавшимся на довольно приличном расстоянии от здания администрации. Штук двадцать – целый маленький поселок, притулившийся у самых скал, хорошо просматриваемый из административного центра.
Вся жизнь на виду…
Варда отвела меня в один из этих бараков, оказавшегося пустым. Он был заставлен застеленными кроватями, рядом с каждой – тумбочка. Больше ничего. Даже окон.
- Запомни, твой барак – под номером 5. После завтрака возьмешь инструменты из зоны 341309, к вечеру номер сменят на твой. Повторить?
- Я запомнила, - тон Варды не подразумевал желания что-либо повторять.