Не дожидаясь ответа, он покинул гостиную.
Я посмотрела ему вслед. Мне стало жаль его, он столько сделал, но отказывает себе даже в благодарности.
Да благодарил ли его кто-нибудь хоть раз? Не за то, что он выполнил чужую просьбу – а за сделанное от души?
- А знаете, дорогая Делла, - уже позднее, заглянув ко мне пожелать спокойной ночи, заметил Ниарм. - Мне кажется, он к вам неравнодушен.
- Кто? – наивно удивилась я.
- Наш гость. Элиан Рескати.
- Вам кажется.
Я ответила вполне уверенно, и Ниарм не стал переубеждать меня. Но сомнения во мне заронил.
Заговорил же хранитель врат со мной, встретив в своем саду. Тогда я решила, что он просто флиртует со всеми подряд, но Ниарм назвал его разборчивым, опровергнув мое предположение.
А потом Элиан заявил, что считает меня красивой, и я думала, он пытается манипулировать мной. Но он вовсе не пытается соблазнить меня или принудить силой, признав мое право на выбор и смирившись с ним.
Могло ли это значить, что он ко мне не равнодушен? Но когда и чем я могла его привлечь? Почти всякий раз, когда мы общались, я обвиняла его… откуда бы взяться симпатии?
А если симпатия все же есть... Что бы это изменило?
Пожалуй, что все.
11.
Потому что я не могла не признать, как бы я не относилась к Элиану, он привлекал меня. Больше, чем любой другой мужчина в моей жизни. Я старательно игнорировала это влечение, полагая, что между нами ничто не возможно. Разница в возрасте, положении, воспитании, даже в образе жизни - все стояло между мной и последним из Рескати. И то, что я нужна ему, ничего не меняло. Потому что я никогда не согласилась бы жертвовать собой ради хранителя врат. Не после того, как его равнодушие сломало мне жизнь.
Но одно дело – быть с мужчиной ради долга.
И совсем другое - по взаимной симпатии.
Потому что с моей стороны симпатия вполне могла бы стать взаимной. Элиан действительно умел очаровывать.
И, если Ниарм прав, не должна ли я дать Элиану шанс?
Я думала об этом всю ночь, но так ни на что и не решилась. Я не видела причин, по которым могла бы привлечь хранителя врат иначе, чем по корыстным соображениям. Для иного мы слишком плохо знакомы.
Да и поздно раздавать шансы. Он вернется домой, едва мы окажемся на поверхности планеты. А я не хочу обнадеживать его зря, прося задержаться.
Мы с Ниармом займемся приготовлениями к свадьбе, я вылечусь, и Элиан навсегда потеряет ко мне интерес.
Вот только меня это почему-то совсем не радует.
Когда мы, наконец, приземлились, я ждала, что Элиан исчезнет с минуты на минуту, но он, видимо, решил проявить вежливость и сопроводить нас при выходе с корабля.
Но, когда перед нами открылся шлюз, я глазам своим не поверила. Вместо ожидаемого космопорта мы очутились где-то среди скал.
- Не похоже на Приаль, - нахмурился Ниарм. - Капитан, объяснитесь.
Капитан Ледрив, шедший с нами, с недоумением пожал плечами и вышел из корабля:
- Я ничего не понимаю! – заявил он.
Ниарм вышел следом, всем видом выражая намерение подвергнуть капитана строгому допросу.
Рик чуть ли не вприпрыжку выскочил за ним, а я последовала за своим любознательным сыном, хотя инстинкт самосохранения требовал остаться на корабле и выяснить, куда нас занесло, а не шариться по незнакомому миру.
- Это Кластрин, - неожиданно сообщил Элиан, вышедший за мной.
- Сантирийский заповедник? – уставился на него Ниармю - Закрытый для посещений?!
- А что мы тут делаем? – удивилась я.
Императорскую звездную систему я успела неплохо изучить во время путешествия. Жемчужина Сантирии – Империум, столичная планета, и еще восемнадцать планет, в том числе восемь терраформированных. Приаль была культурным центром Сантирии, открытым для свободного посещения. А Кластрин являлся заповедником – здесь бережно воссоздали все восемь типов первозданной среды терраформированных планет. И отнюдь не все они подходили для людей, а потому Кластрин оставался закрытой планетой.
Прихоть императора, который мог позволить себе содержать планету, на которой запрещено жить.