- Госпожа Анвара. Для меня не имеет значения, что вы предпочли другого. Я говорил уже, что смирился с вашим выбором. Я лишь хочу, чтобы вы были счастливы. Я лишил вас столь многого и не мог позволить вам умереть, когда вы, наконец, обрели свое счастье.
В исполнении кого-то еще это могло прозвучать пафосно и даже глупо, но Элиан был слишком искренен, чтобы смеяться над ним. Он хотел искупления – но для чего?
- И вы не рассчитывали, что я передумаю из благодарности? – я не могла не спросить.
- Я бы никогда не попросил о таком, - он не пытался изобразить возмущение, а просто констатировал факт.
- Почему, лейс Рескати? Вас пугает то будущее, которое вас ждет, если я останусь при своем, так почему вы не заставите меня силой?
- Госпожа Анвара, - он посмотрел на меня своими удивительными глазами, и во взгляде его сияло спокойствие человека, все для себя решившего. - Я люблю вас. А потому насилие над вами для меня вдвойне неприемлемо. Да, я мог бы заставить вас – и сделать несчастной, каждый день сталкиваться с вашей ненавистью и ненавидеть самого себя за то, что не только не исправил содеянного, но и усугубил ваше положение. Дети Рескати должны расти в любящей семье. Взгляните на меня. Таким меня сделало равнодушие окружающих. И мне страшно представить, что сделала бы с моим ребенком атмосфера ненависти.
- Вы меня любите? – я не поверила своим ушам. - Почему вы так решили? Мы ведь знакомы лишь несколько дней!
- Разве этого мало? – словно бы удивился он. - Я не встречал женщины красивее вас. Меня подкупили ваши честность и прямота. Вы не скрываете чувств, вы самоотвержены и добры, вы умны и решительны… Смелая, красивая, умная женщина – разве вас можно не полюбить?
- И вы все это разглядели во время наших нескольких разговоров? – я почувствовала смущение.
- Я наблюдал за вами. Искал в вас недостатки, чтобы избыть это никому не нужное чувство, а находил лишь достоинства.
- Лейс Рескати, - я подавила вздох. - Я ведь старше вас почти в два раза.
- Нет. Всего лишь на двадцать лет. Разница не такая и большая.
Я хмыкнула тихо, подумав, что для имперцев с их продолжительностью жизни двадцать лет – и впрямь не много.
- Но ведь при первой встрече вы сочли меня старой и уродливой.
Элиан на миг закрыл лицо ладонями, а затем с печалью взглянул на меня:
- Вы никогда мне этого не простите, верно? Даже зная, что в действительности я даже не разглядел вас, увидев лишь различия между мечтой и реальностью?
- Я вас уже простила, - возразила я.
И вдруг поняла, что говорю правду. Те слова больше не царапали меня. Быть может, потому, что тот, кто произнес их, больше не считает так?
- Правда? – в его глазах загорелась надежда.
- Зачем мне врать? – я улыбнулась.
- Вы еще и великодушны, госпожа Анвара. Я ничем не заслужил вашего прощения, но, поверьте, для меня это – величайшая ценность.
- Лейс Рескати, - не очень уверенно начала я. - А что, если я скажу, что готова дать вам шанс?
Я выдержала долгий его взгляд, постепенно тонущий в тоске. И Элиан отвернулся первый.
- Не мучайте меня напрасными надеждами, госпожа Анвара, - тихо попросил он. - Вы любите другого.
Я протянула руку и коснулась его ладони. Элиан судорожно вздохнул, но не отстранился.
- Между мной и лейсом Ниармом нет иных чувств, кроме дружеской приязни. Наша свадьба – вынужденная мера, чтобы спасти мне жизнь. Иного пути встретиться с императором у меня просто нет, и лейс Ниарм любезно предложил мне помощь.
Он уставился на меня, потрясенный.
- Значит, ваше сердце свободно? – неверяще спросил он.
Он ждал ответа, словно приговора, вцепившись в мою ладонь.
Я чуть помедлила. Свободно ли? От чувств к Ниарму – да. Но оно начинает биться сильнее при взгляде на Элиана. И я думаю о его губах, представляя поцелуи. А в странных глазах хранителя врат я тону и никак не могу налюбоваться ими. Если даже мое сердце свободно, оно очень близко к тому, чтобы утратить эту свободу.
- У вас есть шанс, лейс Рескати.
- Элиан. Прошу вас, называйте меня по имени, госпожа Анвара!
- Только если вы окажете мне ответную любезность, - я улыбнулась.