3.
Закончившие завтрак женщины покидали зал, оставляя подносы с посудой в отдельной нише. Я сделала то же самое, и, выбравшись из столовой с ее атмосферой, действовавшей на меня гнетуще, направилась в пятый барак.
Теперь он не был пуст. Возле каждой кровати стояла или сидела женщина, и все они обернулись на мое появление.
- Здравствуйте, - с этими людьми мне придется жить, а значит, следует налаживать отношения.
По бараку прошелся гул, но мне никто не ответил. Это меня не обескуражило, и я отправилась к единственной незанятой кровати. На изножье ее обнаружилась надпись: «РЛ-341309ИА-1». Здесь последние пять лет жила моя предшественница. Продержусь ли я столько? Все зависит от того, какая мне предстоит работа.
- В тумбе все инструменты, - неожиданно заговорила женщина, сидящая слева. - После гонга двери в барак закроют, не успеешь собраться – без ужина останешься.
- Спасибо, - кивнула я и полезла в тумбочку.
Там оказалась небольшая острая кирка, браслет и фляга. А еще – наплечная сумка и широкополая шляпа.
- Воду можно набрать при выходе из лагеря, - пояснила все та же соседка, когда я вытащила нехитрые пожитки моей предшественницы. - Навигатор поможет добраться до твоего участка. Норма – полная сумка. Принесешь меньше – ужин не получишь.
Раздалась сирена, и мои товарки потянулись к выходу. Я пошла вместе со всеми, в охапку схватив найденные вещи. На ходу я нацепила на руку тяжелый браслет – он неприятно холодил кожу, плотно обхватив запястье. И на нем загорелся небольшой дисплей с яркой точкой у самого края.
- Набери воду, когда мимо санзоны проходить будем, - посоветовала соседка.
Я кивнула.
Отбиться от толпы вдруг стало страшно, но остаться без воды на целый день – еще страшнее. И я припустила к одинокому ангару, едва мы поравнялись с ним.
Приблизившись к строению, я обнаружила, что двери в нем открыты. Забежала в ближайшую – узкий коридор, вдоль одной стены – туалеты, вдоль другой – раковины. Н-да, ни о каком уединении и речи не идет.
Набирая воду во флягу, я с тоской вспомнила одиночную камеру, в которой провела ночь на Тильнарии. Если бы кто меня спросил – я бы предпочла коротать пожизненное там.
Увы, моей судьбой теперь распоряжаются все, кому не лень, кроме меня. Как такое вообще могло произойти с моей жизнью? Почему этот кошмар никак не закончится?
Набрав флягу под самое горлышко, я пулей побежала обратно. Мне совсем не хотелось потеряться, потому что принцип работы навигатора я не понимала. Но, когда я догнала ярко-красную толпу, не смогла разглядеть в ней добрую соседку. А кого-то другого отвлекать не решилась, уж больно хмурые и сосредоточенные лица были у оказавшихся рядом каторжанок.
Толпа привела меня к воротам, ведущим к ущелью между голубых скал. И, стоило оказаться за воротами, на навигаторе замерцал другой огонек. Я двинулась вперед – и он отодвинулся от края маленького экранчика.
Не идеально, но лучше, чем ничего. Сверяясь с приборчиком чуть ли не на каждом шагу, я двинулась к цели. Кирка в сумке не внушала оптимизма, все-таки я правильно думала про рудники. Может, этот тагерс – местное название урановой руды? В любом случае работа мне предстояла тяжелая и трудная. Сумка не казалась слишком большой – не больше обычной дамской, но неизвестно, насколько сложно добывается этот материал. И вообще, как он выглядит? Как я узнаю, что мне нужно добывать? Почему мне не выдали точных инструкций?
- Эй, ты, триста четырнадцатая, - знакомый голос заставил меня остановиться.
В тени ущелья стояла моя соседка и явно ждала моего появления. Невольно я ощутила благодарность.
- Спасибо за помощь, - искренне поблагодарила я.
Та усмехнулась:
- Зови меня Налиа. С Нартены я. Провожу тебя немного, объясню кое-что. Будешь Тилиа для наших, охранницы так и будут триста четырнадцатой звать. Не забывай откликаться, а то накажут.
- Хорошо, - я кинула.
ТиЛИА – буквы с моего номера. Мое имя здесь никого не волнует, а может, среди зэчек так принято – не марать свободное имя в заключении. В любом случае, я не в том положении, чтобы гордо отказываться от прозвища, настаивая на родном имени. Нет больше того человека. Исчезла с Земли, побыла безымянной и получила вместо имени номер, а из него – прозвище.