И ясно, почему Налиа, раз уж с Нартены она. Видимо, у всех каторжанок на Лиране прозвища заканчиваются на «лиа».
- Советую стараться норму выполнить. Не только ради ужина, если будешь плохие результаты показывать – увезут к мужикам. И это только звучит хорошо, их там несколько сотен, все голодные, а им раз в месяц баб привозят. Там на одну бывает по нескольку десятков мужиков за ночь приходится.
Я тихо охнула. Еще этого мне не хватало!
Пожалуй, избежать такого – мотивация посильнее ужина.
А Налиа продолжила:
- Но, если увидишь, что до нормы не добираешь, лучше припрячь часть на другой день. С пустой сумкой тоже лучше не возвращаться. За такое могут голой на солнцепеке повесить, а солнце тут жгучее, вмиг обгоришь, потом неделю работать не сможешь. И схлопочешь плохие результаты.
- А что добывать-то надо? – осведомилась я все-таки.
- Тагерс. Минерал такой. Как увидишь – сразу узнаешь. Ярко-зеленые кристаллы, прямо в скалах растут. Они небольшие, но легко ломаются, поэтому, чтобы такой вытащить, надо аккуратно породу вокруг оббивать. Работа не сложная, но нудная. Приноровишься.
- Спасибо, Налиа.
- Ралиа была славная, - как-то грустно ответила моя соседка. - Всем помочь хотела, словно не от мира сего. Бедняжка…
- А что с ней случилось?
- Умерла. От истощения. Вечно норму не выполняла, - Налиа отвернулась. - Ее даже не увозили, кожа да кости, смотреть не на что.
- Вы были подругами? – сочувственно спросила я.
Женщина усмехнулась:
- Здесь нет подруг. Каждый сам за себя. Увидят, что ты защититься не можешь – без колебаний сумку отберут со всей добычей. Так что будь осторожнее. Это каторга. И она навсегда. Легкой жизнь не будет.
- Здесь у всех пожизненное? – все-таки озвучила я свое подозрение.
- Потому полковничиха так и лютует. Здесь мы все у нее под колпаком. Проверки не приезжают, жаловаться некому…
- А бежать не пытаются?
- Да куда тут бежать? Вода только в недрах планеты, единственная на всю Лирану скважина – у нашей охраны. Растений нет, животных нет. Как в пустыню выйдешь, так и помрешь. Если не поймают, конечно. А поймать ничего не стоит – в такой одежде особо не спрячешься, а раздеваться под местным солнцем – это чистое самоубийство. Ладно, Тилиа, иди, паши. Кто не работает, тот не ест. – она рассмеялась и свернула на очередной тропинке в ущелье.
Их здесь было полно, таких троп, и на каждую заворачивала кто-то из каторжанок. И я свернула, когда мой огонек замер напротив указанного на карте. Каким бы примитивным не был навигатор, работал он хорошо.
Я шла по тропинке, ветвящейся между скал, пока огоньки на браслете не слились в один. Но я и так бы поняла, что добралась до участка – тропинка раздалась в небольшую долину, густо заваленную обломками скал. И на этих обломках они и виднелись – зеленые маленькие точки. Тагерсы.
Работа оказалась более сложная, чем я думала. Зеленые кристаллы отличались хрупкостью, а порода, в которой они засели, была скалой, продолбить которую так, чтобы не сломать кристалл, поначалу казалось мне нереальным. И я скидывала в сумку обломки тагерсов, надеясь, что такие результаты тоже подойдут.
В долине, окруженной высокими скалами, было жарко и душно. Ни ветерка, ни свежего воздуха, только солнце, поднимающееся все выше и припекающее все сильнее. Хотелось пить, но я экономила воду, понимая, что другой нет и до вечера не предвидится. Интересно, как тут определяют, что пора возвращаться? Когда наполнят сумку? Надо было спросить у Налиа.
Но, как бы я не хотела поскорее вернуться в барак, где хотя бы прохладно, необходимость наполнить сумку никуда не делась. И постепенно я приспособилась выковыривать кристаллы из скал, не повреждая их. Дело пошло веселее, и сумка медленно, но верно заполнялась. Несмотря на дискомфорт, растущие голод и жажду, я, кажется, справлялась. Но этот день стал, пожалуй, самым тяжелым в моей жизни.
А когда солнце спряталось за скалами, в воздухе пронесся громкий гул, очень похожий на гонг, который отправил нас на работу. Я сочла, что это – знак к ее окончанию. Взглянула на сумку и осталась довольна – она была полна зеленых кристаллов. В надежде, что этого хватит для закрытия нормы, я побрела в обратный путь.