В лагере невозможно уследить за днями. Они сливаются в один, и нет календаря, где можно отмечать прожитое здесь время. Да и к чему, если ждать нечего? Но все же существовал один способ считать годы.
Их отмечал прилетающий раз в год транспортник, привозивший груз, смену и новых заключенных.
Впервые услышав грохот, заполнивший небеса, я испугалась.
К счастью, это произошло за завтраком, а потому было кому объяснить мне происходящее.
- Не пугайся, - Налиа насмешила моя реакция. - Это всего лишь корабль. Нам привезли припасы на год и, может, новеньких. Ты на таком же прибыла год назад.
- Год? – уставилась я на нее. - Уже год прошел?
- Да. Так время и мерим. По его прилетам.
Год. Невероятно. И я стала старше на год за это время, а мой шанс исцелиться от Отторжения – уменьшился. Хотя какой шанс? Я ведь и не рассчитывала ни на что.
Просто неожиданно. Я год работаю без выходных, добывая кристаллы, ценность которых даже не знаю. Не высыпаюсь, недоедаю, и все же полна сил, как никогда. Насколько еще хватит моего запаса здоровья? И что будет, когда я все-таки выдохнусь?
В тот день я внимательно присмотрелась к Рику. Его не напугал транспортник – тот был не первым в его жизни. Хотя меня Рик встретил с тревогой, словно опасался, что я могу не прийти.
Он подрос. Вытянулся, больше не походил на трехлетку. Все такой же худющий, он рос вопреки полуголодному своему существованию, и под дочерна загорелой кожей скрывались сильные мышцы, натренированные постоянными занятиями и полудикой жизнью.
И мне было бесконечно его жаль.
Ему бы жить в нормальной семье, получить воспитание и образование, полноценно питаться… У него ведь совсем нет детства, в свои неполных шесть лет он рассуждает уже совсем по-взрослому. И это так печально.
Хотелось бы мне обеспечить ему настоящее детство. Но мне такое не по силам.
А Рик даже не понимает, чего лишен. Он кажется счастливым, он усердно учится всему, что я могу ему преподать, радуется простым вещам, беспокоится за меня и ничуть не сожалеет о том, что ему недоступно.
Тот корабль не привез новых осужденных. Почетное звание новенькой все еще принадлежало мне, хотя меня чаще звали бешеной. Возможно, поэтому после той драки ко мне больше так никто и не лез. У плохой репутации есть свои преимущества.
И следующий транспортник не привез их тоже. Но его прилет отмерил еще один мой год на каторге, и я впала в хандру.
Даже общение с Риком не могло меня встряхнуть. Неотступно преследовала мысль, что еще один год – и моя болезнь станет практически неизлечимой. Я не чувствовала себя больной; более того, никогда прежде я не чувствовала себя здоровее. Но я боялась, что, едва минует точка невозврата, это изменится. Что, если я больше не смогу работать? Если недоедание начнет сказываться сильнее? Если что-то со мной случится, что будет с Риком? И беспокойство за малыша только усугубляло мою хандру.
Я пыталась скрыть ее от Рика, но у меня плохо получалось.
- Что-то случилось? – он еще подрос за прошедший год, но по-прежнему выглядел младше своего возраста.
Но в наблюдательности ему отказать было нельзя.
- Все в порядке, - попыталась отмахнуться я.
- Ты становишься похожа на маму, - тихо произнес Рик. - Я помню ее. Она всегда была такая грустная. Даже когда улыбалась. Я думал, по-другому не бывает…
Он смотрел на меня с такой тревогой, словно искал во мне признаки этой грусти. Потеряв мать, он боялся, что я тоже уйду и не вернусь.
- Рик, - я улыбнулась ободряюще. - Все в порядке. Я просто… устала. Мало сплю, много работаю. Тяжело совсем без выходных. Не волнуйся, это пройдет.
- Если ты не отдохнешь, как это пройдет? – внимательно посмотрел он на меня.