Умненький мальчик.
- Так, - я горделиво выпрямилась, - однажды я устану себя жалеть и снова вооружусь присутствием духа! Не переживай, Рик. Со мной правда все в порядке.
Мне показалось, он мне поверил. Раньше я никогда не пыталась его обмануть, да и в этот момент сама себе верила. Казалось, достаточно взять себя в руки – и все наладится.
Даже если понимаешь, что усталость лишь будет накапливаться.
Я думала, что Рик забыл про этот разговор, когда однажды вечером он предложил:
- Оставь кирку здесь.
- Зачем?
- Я поработаю. Тогда завтра ты немножко отдохнешь.
Я рассмеялась, растроганная.
- Рик. Эта штука слишком тяжелая для тебя.
- Я сильный, - упрямо сжал губы Рик. - Оставь.
- Нет. Тебе еще рано работать.
- Но я хочу! – он смотрел на меня внимательно и решительно.
На правах старшей я могла бы сказать твердое нет, но я давно решила, что не буду давить на мальчика. Если хочет – пусть поработает. Чем запрещать что-то, лучше показать, почему этого делать не стоит.
- При одном условии, - кивнула я. - Не перетруждаться. Почувствуешь усталость – тут же спать. Договорились?
Он просиял, и я поняла, что это – отнюдь не спонтанное решение. Он тщательно обдумал его, вот только пока не соотносил свои возможности с реальной нагрузкой.
- И, Рик, - я вручила ему кирку, - если поймешь, что пока тебе это тяжело, оставишь эту идею до лучших времен.
Мальчишка кивнул и прижал инструмент к худенькой груди:
- Я буду осторожен!
Насчет этого я могла не беспокоиться. Необходимость в осторожности он усвоил давно и твердо.
И только приближаясь к лагерю, я задумалась, как буду объяснять отсутствие кирки, если об этом спросят. Но охранница на приеме не обращала на нас внимания, сосредоточившись исключительно на тагерсах.
Оно и к лучшему.
Если кто из каторжниц заметил, что у меня нет кирки, так только вздохнул свободнее. Обо мне все еще ходила слава как о мастере драки с киркой, что уже казалось мне смешным. Но не переубеждать же всех. Быть может, такая ситуация лишала меня возможности завести более близкие знакомства среди товарок по несчастью, но для разговоров мне хватало одной Налиа.
Все, что меня интересовало, я могла узнать у нее.
Например, именно она рассказала мне про стандартный имперский год. И про то, что биологические часы каждого подданного империи затачиваются под этот год – 50 недель с 10 днями в каждой неделе. Почти полтора земных года, а они еще и стандартно двести лет живут. Когда я это узнала, мне даже подурнело от мысли, насколько имперцы долгожители. А потом слегка недоумевающая Налиа – и откуда я такая невежественная взялась? – пояснила, что в диагностах организм проходит корректировку, подстраивающую его под этот год.
Должно быть, это тоже входило в реабилитационный курс лечения на Тильнарии.
Наверное, теперь мой биологический возраст тоже следует исчислять имперскими годами. И, будь у меня возможность следить за календарем, я бы попыталась соотнести его с земным. Но – к счастью или нет – такой возможности у меня не было.
В любом случае, я провела здесь слишком много времени и чудовищно устала.
Но имела ли я право принимать помощь Рика?
Как бы ни была я уверена в благоразумии Рика, я не могла не беспокоиться.
Он ведь еще такой маленький, а ночью темно, что, если он покалечится? Пожалуй, я еще никогда так не торопилась на свой участок.
- Рик? – первым делом позвала я его.
И только когда он показался среди скал, я успокоилась. Идет сам, руки-ноги целы, никаких синяков… впрочем, на его коже едва ли можно увидеть синяки.
- Ты была права, - огорченно признал он. - Я не могу работать так же эффективно, как ты. Но я кое-что добыл.
Он улыбнулся такой довольной улыбкой, что я молча последовала за ним. И тоже улыбалась. Рик научился употреблять мудреные слова к месту, хорошо понимая их смысл. И не отказывался от возможности щегольнуть своим умением.
Я едва не заплакала, увидев горку тагерсов примерно в треть нормы. Он старался, действительно старался! Мой маленький храбрый Рик…