Одни вопросы, и ответы на них можно найти только в лагере, но возвращаться я не хочу.
Страшно.
Солнце село, на мой участок опустилась ночная тьма, а гонг к окончанию работы так и не прозвучал.
- А где звук? – как-то испуганно спросил Рик, который всю жизнь прожил в сопровождении этого гонга – утреннего и вечернего.
Он даже не представлял, что бывает иначе. Часть природы, как восход и заход солнца.
Ничего удивительного, что он напуган. Внезапное разрушение законов природы кого угодно вгонит в ступор.
- Видимо, больше некому включать сирену, - пробормотала я.
- Они… ушли? – предположил он.
- Или их заперли.
Ему все еще проще воспринимать смерть как уход навсегда.
Но я не исключала и других вариантов.
- Ты останешься? – с надеждой посмотрел он на меня.
Я успела проголодаться, время ужина давно прошло. Да и наша вода уже закончилась, но что-то подсказывало мне, что в лагерь лучше не возвращаться.
- Да, - я улыбнулась Рику. - Сегодня я побуду с тобой.
Он обрадовался.
Мы впервые ночевали вместе, но это была беспокойная ночь. Корабли, напавшие на базу, улетели перед рассветом, но утро не ознаменовалось сигналом к побудке. Остался ли кто-то, способный его включить, или гонг для Лирана умолк навсегда?
Лиран мало приспособлен к дикому выживанию. Мы спаслись от врагов, но, если не пополнить запас воды и еды, мы погибнем и без чужого вмешательства. Мне необходимо было вернуться в лагерь, и оставалось надеяться, что он не уничтожен, и скважина все еще доступна.
Я оставила Рика ждать меня в пещере, а сама отправилась навстречу неизвестности.
Страшась, что мои предположения могут оказаться верны, я то сбивалась на бег, то едва не замирала на месте. По дороге к лагерю я вся извелась на беспокойство, и потому не сдержала облегченного вздоха, когда впереди показались открытые ворота. Вроде целые. Их бы уничтожили, если бы уничтожали лагерь, не так ли?
Я ускорила шаг.
Непривычно входить в эти ворота и не натыкаться на охранницу-приемщицу. Хотя сегодня мне нечего ей сдавать. Но что в какой-то мере успокаивает – все постройки на местах и видимых повреждений на них нет.
Я устремилась к санзоне, где умылась, привела себя в порядок, наполнила флягу водой, убедившись, что та действительно все еще доступна, и только после этого выбралась исследовать лагерь.
Столовая оказалась непривычно пустой, но автоматика исправно выдала утреннюю порцию.
Даже две. Я решила, что отнесу Рику целую тарелку каши, пусть ребенок порадуется – в кои-то веки наестся досыта. И, завтракая на ходу, отправилась дальше.
Бараки оказались пусты. Я зашла в каждый, впервые за семь лет посмотрев, как живут другие осужденные. Но от других бараков отличался только первый. Как и рассказала мне в свое время Налиа, здесь каждая кровать была огорожена ширмой, у заключенных были матрасы и настоящие подушки. Я не удержалась, повалялась на ближайшей кровати, просто, чтобы вспомнить, каково это.
Восхитительные ощущения.
Не удивительно, что женщины из первого барака так надрывались.
Вспомнив о Налиа, я вздохнула. Она была единственной, с кем я поддерживала отношения не только в своем бараке, но и во всем лагере. Недобрая, но разговорчивая женщина здорово помогла мне на первых порах, а потому я всегда испытывала к ней теплые чувства. И искренне расстроилась, когда пару лет назад она пропала.
Нам не сказали, что с ней случилось, хотя каторжницы говорили, что ее тело нашли на участке. Частая судьба для осужденных. Ее место передали проштрафовавшейся женщине из первого барака, и о Налиа никто больше не говорил.
Отмучилась.
В первом бараке тоже было совершенно пусто. Если кто из каторжниц выжил, то вернуться еще не успел. И я отправилась дальше.
Между территорией администрации и бараками не существовало никакого ограждения или ворот. Теоретически мы все проживали на одной территории, но фактически нас отделяла незримая граница, которую каторжницы пересекали только, если им грозило наказание. Я сюда поднималась лишь однажды, после первой и последней моей драки, для разговора с полковничихой. С тех пор я не давала повода для наказаний, исправно выполняла норму и была избавлена от ежемесячной повинности обслуживать мужиков из колонии на соседней планете.