Потому что они приближали конец нашей с Риком свободе. И с того дня, как мы остались одни на Лиране, прошло уже двадцать две недели. Двадцать две из пятидесяти, которые у нас были.
Почти половина.
За это время Рик добился впечатляющих результатов. Из маленького дикаря, на все вокруг смотревшего круглыми от изумления и недоверия глазами, он превратился в эрудита, способного понять и освоить прибор любой сложности в кратчайшие сроки. Прежде нереализованные, теперь его таланты расцвели в полную силу, и у меня появилась надежда, что мы сумеем сбежать отсюда.
- Конечно, сумеем, - уверенно отвечал он на мои сомнения. - Я ведь уточнял. Размер корабля не имеет значения, врата находятся в базовой доступности для любого транспорта. А через врата можно попасть куда угодно!
- И куда мы отправимся? – спросила я его.
Этот вопрос, заданный мной впервые, поставил мальчика в тупик. Он уже знал, что в большом мире не все так просто. Там нет доступных ресурсов и бесхозных территорий, где можно жить дикарем – если бы он вдруг захотел возвращения к прежней жизни. Если земля свободна – значит, она не пригодна для жизни, а там, где можно жить, нужны для этого средства.
Империалы – валюта жителей империи, и, какой бы виртуальной она не была, добыть их не так уж и просто. А без них в большом мире делать нечего.
И Рик это осознал.
- Куда-нибудь… на окраины? Там будет проще легализоваться, ведь так?
- Наша главная проблема – это то, что мы с тобой нищие. Корабль придется бросить, иначе нас быстро снова за воровство госсобственности посадят. И в любом месте мы окажемся без средств к существованию. Знаешь, даже если устроиться на работу, зарплату не сразу дают.
- Да? – этого он не знал. - Но можно ведь прихватить что-нибудь с базы и продать…
- Я боюсь, здесь все инвентаризовано и продать не получится, - огорчила я его. - Да и вещей здесь ценных… тагерсы, разве что.
- Так мы же можем их добыть! – обрадовался он.
Я вспомнила, как занималась этим бесконечные семь лет и никакого энтузиазма не продемонстрировала:
- Для начала надо узнать, насколько это вообще ценность. И как их продать.
- Узнаем! – воодушевился он.
А я думала о том, что правильнее всего будет отдать Рика в нормальный детский дом, где его обеспечат всем необходимым, включая воспитание и возможность выйти в люди. Рядом со мной – беглой каторжницей – у него никаких шансов. Но разве ему такое скажешь? Он ведь заупрямится и заявит, что хочет остаться со мной.
Но я ведь тоже этого хочу. Просто я – взрослый человек, и понимаю, что иногда правильные вещи не совпадают с нашими желаниями.
И однажды мне придется объяснить это Рику. Но пока я просто даю ему намеки и пищу для размышлений, в надежде, что он до всего додумается сам. И слежу за его успехами, потому что пока я – единственная, кто может его похвалить.
О том, что он подобрал пароль инфтера полковника, Рик сообщил мне с вполне заслуженной гордостью. И смотреть, что в нем спрятано, мы отправились вместе.
Рик собирался в первую очередь получить права доступа к машине, выдающей документы, но я его опередила.
Я зашла в архив личных дел осужденных и набрала номер, который все еще помнила наизусть.
«РЛ-341309ИА-1».
Я хотела узнать, кем была мама Рика, и, возможно, что-то выяснить о его семье.
Вдруг у него есть родственники?
В вирт-окне возникло изображение молодой и очень красивой белокурой женщины с ясными голубыми глазами. Ее сходство с Риком сразу бросалось в глаза, и все же мальчик уставился на изображение изумленно.
- Это… мама? – совсем тихо спросил он.
- Да. Твоя родная.
- Я помню ее… - он протянул руку и коснулся изображения. - Только у нее волос не было… Я думал, их ни у кого не бывает.