Мы покидали Лиран. И мне в это совершенно не верилось.
Свой первый космический перелет я провела в криокамере, а потому никаких воспоминаний о нем у меня не сохранилось. Первый же полет Рика я запомнила очень хорошо. Потому что, пожалуй, никогда так не боялась. Особенно при взлете. Пока не покинули атмосферу – я ежесекундно боялась, что сотрясаемый чудовищной вибрацией корабль просто развалится на куски. Я не знала, насколько в норме то, что происходит, а потому даже успокоить себя не могла.
Все, на что меня хватало – это молчать, потому что отвлекать пилота я не хотела. А еще меня беспокоила возможная встреча с транспортником. Есть ли на нем оружие? Или средства захвата? Все-таки наш побег мы начали довольно поздно.
А что из защиты или нападения есть у нас?
Не то, чтобы я всерьез полагала, что мы можем сопротивляться громадине больше нашего кораблика в десятки раз. Но мало ли… Корабль все-таки служебный, хотя ведь не патрульный.
Но расспрашивать Рика не стала, хотя у него наверняка есть ответ. Вот только он за штурвалом, и я не хочу погибнуть из-за собственного неуемного любопытства.
Когда мы вышли в космос, стало полегче. Вибрация прекратилась, воздух заполнился тихим ровным гулом, а я подумала, что лучше вибрация, чем перегрузки. Все же империя в технологическом плане шагнула далеко вперед.
Жизнь на корабле отличалась от жизни на базе только отсутствием возможности выйти на свежий воздух. Наш распорядок дня не изменился, только теперь из окон мы смотрели в открытый космос. А на исходе третьих суток с начала полета мы достигли врат.
Когда я слышала о вратах, я представляла себе что-то вроде висящей в пространстве арки. Но действительность превзошла все мои ожидания.
Врата представляли собой идеальную окружность, заполненную белым сиянием. И они пульсировали, хаотично, безо всякого ритма увеличиваясь и сжимаясь. А когда мы подлетели к ним, белое сияние вспыхнуло радужными разводами, в самом центре которых образовалась черная точка.
Словно гигантский зрачок.
Решительно Рик направил наш корабль в эту черную точку, окруженную цветными всполохами.
В лагере я пыталась разобраться в принципах работы имперских кораблей. Не особо успешно – слишком много заумных слов, обозначающих понятия, которых в земных школах просто не проходили. Но это определенно был тип двигателя, принципиально отличающийся от всего, что было придумано на Земле. И работал он на разнице потенциалов каких-то мудреных полей, которые в моем мире не то, что не открыли – даже не предполагали, что они существуют. По крайней мере, широкой публике о таком было неизвестно.
И мне определенно не хватало знаний, чтобы в этом разобраться.
Впрочем, Рик утешил меня, вычитав где-то, что в таких вещах понимают меньше процента жителей империи. Остальным это просто не нужно.
Я думаю, Рик входит в этот один процент.
Темнота окружила наш корабль, затем вспыхнула пронзительно белым светом – и мы вынырнули в открытый космос. А позади во вратах таяли радужные всполохи.
- Мы на месте? – осведомилась я.
Рик сверился с данными приборов и кивнул:
- Мы в системе Клендейр. До Веллина пара суток.
Он странно смотрелся в кресле пилота, но управлялся с кораблем вполне уверенно.
Пара суток. Уже можно не бояться, что нас догонят имперские полицейские. Да, перемещение корабля можно отследить, но если нам повезет, в первую очередь будут отслеживать напавших, а наш корабль сочтут угнанным еще в то время. Если не повезет… к тому времени мы будем уже далеко от Веллина. Пусть небольшая, но фора у нас есть. А на Веллине мы задерживаться не собираемся.
Конечно, мы понимали, что приземление служебного корабля далеко от колонии, к которой он приписан, должно вызвать лишние подозрения, проверку и мое разоблачение. Собственно, именно поэтому я и предлагала Рику улетать одному. Но он упрямо возражал, заявив, что уничтожит все сведения о принадлежности корабля Лирану и устроит аварийную посадку далеко от космопортов Веллина, чтобы мы успели затеряться на планете, пока соответствующие службы будут выяснять, что за корабль у них упал.
- А ты сумеешь аварийно посадить корабль так, чтобы мы выжили? – усомнилась я тогда.
- Конечно, - фыркнул он с таким видом, будто всю жизнь этим занимался.