Аштеран включил вирт-окно, и в нем замелькали изображения. Человек, обрубок человека, обрастающий все новыми приборами, пока не осталась только голова – без глаз, ушей и нижней челюсти – помещенная в мутный раствор посреди уставленной медицинским оборудованием комнаты.
- Каким образом попросил? – тихо спросил Элиан, не в силах отвести взгляд от последней стадии «бессмертия».
- Пришлось реализовать целый проект по ментальной связи. Я свернул его сразу после смерти создатели – слишком опасным оказался. Но, когда удалось связаться с сознанием нашего создателя, он просил лишь об одном – о смерти. Думаю, я смог бы поддерживать жизнь его мозга неограниченное время, но не стал. К чему продлевать столь жалкое существование?
Элиан пригубил вино. Аштеран был большим любителем хорошего алкоголя, но сейчас хранитель врат даже не почувствовал вкуса. Каким бы жалким не было такое существование, его придется продлевать для того, кто управляет вратами.
- А если бы бессмертие потребовалось мне? – тихо спросил он, не глядя на императора.
- Ты протянул бы дольше, - хохотнул Аштеран. - Наши тела куда выносливее обычных человеческих. Пятьдесят, может быть, шестьдесят циклов. Но рано или поздно, все равно все скатилось бы к этому.
Он кивнул на экран и выключил его.
- А тебя такое не ждет? – покосился на него Элиан.
Ему не нужно было смотреть на изображение, чтобы представлять себе, чем все закончится.
- В кои-то веки ты заинтересовался мной, брат? – хмыкнул император. - Нет, не ждет. Я не омолаживаюсь. Проживая полный цикл, я умираю и возрождаюсь с нуля. Потому и беру себе каждый раз новое имя, потому что становлюсь другим человеком.
Но при этом император сохранял память о всех своих прошлых жизнях, а смена имени - полезна для обозначения эпохи, к которой относились воспоминания.
Собственно, это и сделало его императором. Род Рескати был могущественнее Аштерана, ведь возможность путешествовать между мирами для человечества куда важнее абсолютного здоровья. Но первый из рода счел, что память важнее силы, и отказался от императорского титула.
В те времена император был символом, а не реальной властью. Искусственное создание, предназначенное для служения роду человеческому. Тот, кто обеспечивал выживание людей на дальних, зачастую враждебных планетах, путь к которым открывал Рескати.
Иногда Элиан задумывался, почему для этих целей были созданы люди, а не машины. Машинная инженерия в те времена тоже была на высоте – создали ведь выбиратель, гениальный аппарат, безотказно работающий уже много тысячелетий. Зачем было конструировать людей? Неужели только для того, чтобы доказать – такое возможно?
- А если однажды это тебе надоест? – спросил он у императора.
- Я живу не потому, что мне это нравится, - пожал плечами Аштеран. - Хотя я не стал бы утверждать, будто уже устал от жизни. Но это – мой долг, он впечатан в мои гены, и перестать его выполнять я могу, лишь полностью их перекроив. Что на живом организме может сказаться не лучшим образом. Так почему вдруг ты задумался о бессмертии?
- Аштеран, если я умру, не оставив потомства – возможно создать другого хранителя врат? – Элиан проигнорировал его вопрос.
Император задумался, отпил вина, посмаковал его и ответил не сразу:
- У меня есть доступ к экспериментам, в результате которых мы и появились. Но повторить их… Мы не были единственными, я и твой предок, – были созданы сотни тысяч образцов. И удачными оказались только двое. И для повторения необходимо найти подходящую основу для создания прототипов, которые образуют подходящий материал для создания образцов… Конечно, в нашем распоряжении больше людей, чем было у наших создателей. Но с другой стороны, сколько из них – чистокровных, не тронутых моим вмешательством?
- Так да или нет?
- Теоретически – возможно. Практически… очень и очень сложно. Шансы на удачу не велики. Так почему ты завел об этом разговор?
- Хотел уточнить кое-что для себя, - Элиан отставил бокал с недопитым вином. - Благодарю за откровенность, Аштеран.
- Уже уходишь? – приподнял тот бровь. - Кстати, как продвигается твое исцеление?