- И ведь вы понимаете, что единственный, кому это выгодно – это Ральден Таивари, верно?
- Вы подозреваете, что это он все устроил? – изумился Ниарм.
- Ариния тоже так полагала. Она оставила сыну сообщение, где высказала свои предположения.
Владетель помрачнел.
3.
- Я ведь его знаю, - он подавил вздох. - Ральден всегда завидовал брату, но это единственное дурное, что я могу о нем сказать. Мог. Мы семнадцать лет не виделись, и я никогда им не интересовался. Уж слишком они с Навьером разные люди. Хотя Ральден всегда жаждал власти…
- Навьер предполагал, что его могут убить, если просил вас позаботиться об Аринии?
- Он был немного параноиком, хотя я всегда полагал, что он преувеличивает опасность. Никогда не думал, что он окажется прав… Но… Мне всегда казалось, что это сделала Ариния. Под воздействием аффекта, чем-то опоенная, но – сама. Я не верил, что она могла хладнокровно готовиться к такому, но полагал, что обвинения против нее небеспочвенны…
- Вы поэтому и не пытались найти ее? Считали виновной? – дошло до меня.
- Возможно, - он опустил плечи. - Сложно заставить себя участвовать в судьбе человека, которого полагаешь виновным. Но это все равно меня не оправдывает.
- И даже усугубляет ваше чувство вины? – предположила я. - Ведь Ариния оказалась лучше, чем вы о ней думали, и более достойна спасения?
- Вы правы, госпожа Анвара. Знаете, я начинаю сожалеть, что встретил вас.
- А я изначально предлагала вам оставить меня в покое, - я улыбнулась невольно.
- Увы, я никогда не слушаю хорошие советы, - усмешка у него вышла кривоватая.
- Но, знаете, то, что вы вступились за заключенных, делает вам честь, - искренне признала я.
- Рикад знает, за что была осуждена его мать?
- Разумеется. И он не считает ее виновной.
- А кого убили вы, госпожа Анвара? – внимательно посмотрел он на меня.
Я настолько не ожидала подобного вопроса, что даже вздрогнула:
- Что?
- Вы ведь были каторжницей на Лиране, верно? Ариния прятала своего ребенка, и едва ли делала это в казарме – это непременно бы обнаружили. Значит, она скрывала его на своем участке. Вы не были с ней знакомы – значит, появились в колонии после ее смерти, унаследовав ее участок – и ее ребенка, о котором решили заботиться. Я прав?
- И что же вы будете делать, если вдруг окажетесь правы? – усилием воли я подавила внезапную панику.
- Я обязан сдать стражам беглую каторжницу, - он принял совершенно непроницаемый вид.
- Даже если ее считают мертвой?
- Преступление совершено и должно быть наказано. Так кого вы убили, госпожа Анвара?
- Почему вы решили, что я – убийца?
Ему не нужно было моего подтверждения. Достаточно сообщить о своих подозрения куда надо – и первая же тщательная проверка покажет полиции, кто я на самом деле. И я была готова к такому – с того момента, как лейс Ринхаи объявился в моем доме. Мое разоблачение являлось всего лишь вопросом времени. И теперь мое время закончилось.
- На Лиран отправляли осужденных пожизненно. А высшую меру наказания дают только за убийство.
- Видите ли, лейс Ринхаи. Некоторые владетели полагают, что высшей меры заслуживают и менее серьезные преступления. Мне просто не повезло оказаться во владениях одного из таких.
- Госпожа Анвара, закон един для всех, - поджал он губы.
- Да, то же самое вы говорили про условия содержания в колониях, - я кивнула.
Он хотел было что-то возразить, но вместо этого нахмурился:
- Тогда за что вас осудили, госпожа Анвара?
- За нарушение границ частной собственности, - я улыбнулась. - Я посмела без разрешения зайти в чужой парк, посидеть на скамье и выпить воды из фонтана.
- И вам дали пожизненный срок?! – Ниарм не поверил.
- Да.
- Это же смешно!
- А мне, знаете, совсем не смешно. У меня ни за что ни про что отняли семь лет жизни, и веселого в этом ничего нет.
- Почему вы не подали апелляцию? Если вы говорите правду – вас оправдали бы при повторном рассмотрении дела!
- Да, понимаете, уважаемый лейс, очень трудно подать жалобу, кода все свое свободное время тратишь на добычу тагерса в условиях полного отсутствия связи с внешним миром. И знаете, даже попроси я начальника лагеря о звонке адвокату – если бы у меня вообще такой был – в лучшем случае она рассмеялась бы мне в лицо. О худших вариантах я даже думать не хочу. Доставленных на Лиран осужденных никто бы не отпустил.