Глупые никчемные мысли. Глупая никчемная надежда, что я хоть кому-то нужна. Тот, для кого меня выбрали, выдернули из дома и швырнули в чужой мир, легко и не задумываясь отказался от меня; тот, кого я любила, как сына, вычеркнул из своей жизни. А больше у меня никого нет.
Ниарм? Его развлекает мое общество, не более того. Игра в дружбу с простолюдинкой, которая быстро забудется.
Я всегда любила одиночество. Но никогда прежде не ощущала его столь полно, столь безнадежно. И впервые в жизни я не хотела быть одна, я нуждалась в чужом присутствии рядом. В словах ободрения, в утешении, в простом выражении привязанности.
Но ничего этого не было в моей жизни. Не потому ли я так прикипела к Рику, что он – единственный за всю мою жизнь, кто действительно нуждался во мне? Пусть недолго, пусть лишь в начале жизни – но все-таки нуждался? А теперь я и ему не нужна.
Только ближе к утру я забылась беспокойным сном, на грани дремы и бодрствования боясь, что во сне забуду, как дышать. И почти желая этого, измученная чувством собственной ненужности и никчемности. Но все же сон мне помог.
Острота произошедшего стерлась, и я почти жалела о поспешности своего решения. Быть может, стоило поговорить с Риком, расспросить его, почему он решил отвернуться от меня именно сейчас. Но я понимала – это лишь отсрочило бы неизбежное.
Рикад Таивари просто хорошо усвоил, что такое быть аристократом.
И еще я теперь – домработница лейса Таивари. А значит, несмотря на бессонную ночь, нужно вставать и готовить завтрак. Не потому, что мне хочется позаботиться о Рике – нет, теперь это моя обязанность. И от этого на душе как-то погано.
К тому моменту, как хозяин дома проснулся, я уже накрыла на стол. Но вот уйти из столовой не успела. Услышала быстрые шаги, хотела метнуться прочь, не желая встречаться с Риком, и в этот момент меня накрыла слабость. Я не удержалась на ногах, но удара не почувствовала – сознание меня оставило.
Очнулась я, услышав голоса. Звуки доносились словно сквозь ватное одеяло, приглушенные, но вполне различимые. Я словно плыла в темном облаке, мягком и уютном, впервые в жизни ни о чем не беспокоясь, слабо представляя, где я и почему очутилась здесь. Шевелиться не хотелось; я не нашла в себе силы даже открыть глаза. Мысли текли медленно и неторопливо, и прислушивалась я к разговору только потому, что это не требовало никаких усилий.
- Состояние стабилизировано, но диагност не может определить причины болезни, - незнакомый женский голос.
- Что показывает? – взволнованный мальчишеский голос.
Рик? Что-то в груди наливается тяжестью при этом имени, но быстро проходит. Я плыву – в темноте, среди звуков, прислушиваясь к чужим словам.
- Что-то неизвестное, - незнакомка.
- А… мама говорила, что у нее какая-то болезнь, но в ней нет ничего страшного… - снова Рик.
Я шевелю губами. Это требует неимоверных усилий, но они бесплодны – ни единого звука от меня не слышно. И я напрягаюсь, силясь произнести:
- Отторжение.
- Что? – женский голос звучит удивленно.
- Отторжение? – повторяет мужской голос, который я узнаю спустя бесконечно долгое мгновение.
Ниарм Ринхаи.
Откуда он здесь? И где я?
Эти вопросы будто давят на меня, мне трудно дышать, и кровь в ушах начинает бить набатом – но это быстро проходит. Я снова могу слышать окружающий мир.
- Она в сознании? – Ниарм.
- В пограничном состоянии. Видимо, постепенно приходит в себя в процессе нормализации самочувствия. Отторжение… впервые о таком слышу, сейчас поищу в базах.
Я подумала, что женский голос принадлежит врачу. Как же тяжело думать… лучше просто слушать. Хотя вокруг меня царит тишина. Долго… словно бы целая вечность проходит, прежде чем я снова что-то слышу.
- Да, - это врач. - Я обновила программу диагноста с учетом сведений об Отторжении. Это действительно оно.
- Что за отторжение? – голос Рика странно напряжен. – Его можно вылечить?