- Болезнь относится к психоэмоциональным. Своего рода апофеоз. Чем нестабильнее эмоциональное состояние, тем острее реакция организма. Судя по имеющимся данным, исцеление в одинаковой степени зависит от лекарства и от психоэмоциональной обстановки вокруг пациента. Их сочетание приводит к стопроцентному исцелению… пока пациент не достигнет возраста сорока биологических лет. Если до этого момента лечение не было закончено, лекарства превращаются в стимулятор, позволяющий отсрочить смерть.
- Как – смерть? – голос изменил Рику.
- После сорока лет больные отторжением умирают, - рассеянным тоном ответила врач.
- А это уже никак нельзя вылечить? – Ниарм.
Его голос звучит спокойно и деловито.
- Лейс Ринхаи, в империи нет болезни, которую невозможно вылечить, - возразила врач. – Другое дело, что император не раздает абсолютное лекарство всем подряд.
- Император может ей помочь? – в голосе Рика – надежда.
- Император может помочь любому, – наставительно ответила врач. - Но не каждый может получить право на его помощь.
- Один момент, - это Ниарм. - Делле – почти пятьдесят. Почему болезнь вдруг себя проявила?
- Едва ли – вдруг. Даже если лечение по каким-то причинам не помогло, у больного после сорока есть еще от двадцати до тридцати лет жизни, при условии благоприятной психоэмоциональной обстановки. Этот срок можно продлить минимум на десяток лет, если использовать стимулятор. Но в то же время, если болезнь никак не лечить и подвергать организм постоянному стрессу, срок жизни больного сокращается. Скорее всего, уровень стресса у госпожи Анвара достиг критической точки, и она больше не в состоянии бороться с болезнью.
- Что значит – благоприятная психоэмоциональная обстановка? – снова Ниарм.
Рик почему-то молчит.
- Здоровый сон. Правильное питание. Много положительных эмоций. Интересная работа, приносящая удовольствие и удовлетворение. И главное – рядом должны быть неравнодушные люди. Больной должен чувствовать себя важным и нужным для близких людей. Без этого невозможно выздоровление. Для больных отторжением чувство одиночества губительно. Так же как пренебрежение окружающих.
При этих словах грудь сдавливает будто тисками, но ощущения мимолетны.
- Сколько у нее времени? – Ниарм.
Его голос по-прежнему деловит.
А Рик все так же не произносит ни слова.
- Без стимуляторов она протянет максимум неделю в реабилитационной камере. Отторжение нарушает работу организма, постепенно отказывают все системы, реанимационные процедуры восстанавливают нарушенное, но эффект будет все более коротким, а отказы начнут нарастать лавинообразно. Как только реабилитация перестанет справляться, наступит смерть.
- А со стимуляторами?
- При должном уходе – три, может, четыре года полноценной жизни. Но без вмешательства императора это лишь отсрочка неизбежного.
- Где достать лекарство? – голос Рика звучит глухо.
- Лекарство готовится под заказ. И оно очень дорогое, - неуверенно отвечает врач. - Его придется вводить ежедневно, потребуется диагност в постоянном доступе, плюс необходимо создать подходящую психоэмоциональную обстановку. Но это лишь продлит…
- Закажите, - перебивает Рик.
- Лекарство действительно очень дорогое… - я еще слышу смущенные нотки в женском голосе, но звуки отдаляются.
Я проваливаюсь в темное умиротворяющее ничто, где царят тишина и покой.
Пробуждение вышло на удивление приятным. Я выспалась, отлично отдохнула и чувствовала себя поразительно хорошо.
А затем вспомнила размолвку с Риком, свой обморок, обрывки разговора, подслушанного во тьме…
На меня словно навалилась тяжесть, мешая дышать, но в следующий момент я почувствовала укол – и мне полегчало.
- Госпожа Делла, вам ни в коем случае нельзя волноваться, - знакомый голос заставил меня открыть глаза в удивлении.
Я находилась внутри диагноста, а рядом стоял Ниарм Ринхаи.
- А…
- Не вставайте, - пресек он мою попытку подняться. - Стимулятор еще не начал действовать, какое-то время вам придется провести в диагносте.
- Стимулятор? – переспросила я.