Вскочив, я потянулась к голове и едва не расплакалась, удостоверившись, что меня обрили налысо.
Ужасно. Я отращивала волосы много лет, а меня так безжалостно обкорнали!
Впрочем, этого следовало ожидать. Я же осужденная, а их, видимо, во всех мирах бреют.
Мое внимание снова привлек писк. И я покорно последовала за зелеными огоньками на полу.
На этот раз контуром был обведен прямоугольник двери. Войдя, я обнаружила внутри душ и ни намека на зеркало. Может, и к лучшему. Смотреть на себя лысую было страшно.
Я разделась и встала под душ. Вода полилась безо всякого моего участия, приятной температуры, но с острым запахом какого-то дезинфицирующего средства. Вместо полотенца здесь использовался теплый воздух, а когда с процедурами было покончено, из стены выдвинулась полочка, на которой лежал сверток. В свертке оказался белый халат, его я и надела. Потому что моих вещей на полу, где я их оставила, уже не было.
Я не жалела. Единственную мою ценность – сумочку – у меня забрали еще перед заключением, да и едва ли мне оставили бы одежду на каторге.
Халат, по крайней мере, был новым и чистым. И я оценила заботу тюремщиков о моей женской стыдливости, когда вернулась в операционную и обнаружила там человека.
Для разнообразия, это оказалась инопланетянка. В белой облегающей форме, красивая и ухоженная. Ни грамма лишнего веса, идеальная кожа, правильные черты и собранные в пучок волосы.
Я подавила вздох сожаления, остро почувствовав собственные недостатки во внешности.
- Здравствуйте.
Женщина, которую я приняла за врача, удивленно на меня взглянула, но молчать не стала.
- Доброго утра, - кивнула она. - Проходите, присаживайтесь.
Она указала на помесь стоматологического кресла и МРТ-кабины. Видимо, более сложный прибор, чем парикмахерское устройство, раз сюда прислали врача.
Женщина помогла мне устроиться и защелкала кнопками, внимательно вглядываясь в видимый только ей экран. Кресло гудело, вибрация неприятно отдавалась в теле, а затем я почувствовала насколько уколов. Не то, чтобы болезненных, но довольно чувствительных.
Я напряглась.
- Расслабьтесь, - посоветовала врач. - Это всего лишь диагност. Когда вас осматривали в последний раз?
- На такой штуке – никогда, - призналась я.
Хотя я проходила медосмотр каждый год, обычно это ограничивалось вопросом, не жалуюсь ли я на что.
Я никогда не жаловалась.
- Тогда понятно, - она улыбнулась. - Вы просто напичканы реликтовыми болезнями. Даже рак в минус пятой степени, поразительно! И вирусы… О, генетические нарушения! Даже старение клеток… В какой глуши вы росли?
- Очень далеко отсюда, - пробормотала я.
Меня слегка оглушило от сонма диагнозов, которые вскользь упомянула врач. Рак? Какие еще вирусы? Что за генетические нарушения? И старение – они что, умеют его лечить? Но тогда здесь бы не было стариков, и тот мальчик не выдал бы свою нелестную характеристику…
- Диагносты распространены по всей человеческой части вселенной, - возразила врач. - Разве что на окраинах владений ксеносов затерялась какая-нибудь забытая древняя колония… Так, вам придется пройти курс реабилитации. С таким букетом болезней я вас на Лиран не отправлю.
- Хорошо, - согласилась я безропотно.
Хотя едва ли она спрашивала разрешения, скорее, ставила в известность. А потому даже не обратила внимания на мою реплику.
Кресло гудело, я ощущала, как впиваются в меня иголки и честно старалась расслабиться. В попытке отвлечься от собственных ощущений я глаз не сводила с врача, а потому сразу заметила, как та начала хмуриться.
- Что-то не так? – неуверенно осведомилась я, старательно подавляя панику.
Потому что когда беззаботность врача исчезает столь явно и неотвратимо, волей-неволей начнешь беспокоиться.
- Мне бы не хотелось вас расстраивать, - тон у женщины сделался строгим и немного печальным. - Но я не буду скрывать правду. Вы умираете.